Промямлив пару междометий, я старалась растянуть время, пока в голове шел процесс раздумий.
– Ты так быстро перепрыгиваешь с темы на тему, что я не успеваю вовремя сориентироваться…
– Прошу прощения. Я не требую от тебя рассказа в подробностях, мне и так все известно. Мне интересно послушать начало…
Без дальнейших предисловий я рассказала, как сидела на кухне и пила чай. Потом услышала голоса и так далее.
– Я думал, что уже привык к твоей беспечности, – перебил мою речь Керран хмурым тоном, – но она поражает меня снова и снова. На что ты надеялась, когда взялась за это предприятие?
– Ну а как нужно было поступить? Сидеть дома и ждать, когда на моей совести окажется пара трупов? Лично я не могла их спасти, но поспособствовать спасению мне никто не мешал… К тому же это они сами оказались возле моего дома. Я же не могла попросить их выбрать другое место…
– Моей ошибкой было навязывать тебе охрану. Следовало бы оставить тебя на распоряжение судьбы, может быть, тогда ты стала бы более осмотрительна. Быстро ты адаптировалась.
Сильное недовольство сквозило в его голосе.
Я опустила голову, чувствуя себя виноватой. Он был прав. Всякий раз, даже подсознательно, я не то, что надеялась, но была почти уверена, что меня спасут, а вот как и каким образом я не задавалась вопросом, хотя следовало бы ради совестливости.
Воцарилась тишина.
– И что дальше?
Мне ничего не оставалось, как продолжить свой рассказ уже с меньшим желанием. Одновременно я понимала, что мой животрепещущий вопрос о конфликте между кланами задать теперь вряд ли удастся, так как обстановка более или менее разрядилась. Мой рассказ выглядел как забава, это Керран постарался, вместо того чтобы обратить внимание на то, чем он являлся в действительности. Тень легкой улыбки не сходила с его губ, пока я говорила. Он смотрел на меня таким взглядом, словно я рассказывала об очередной своей оплошности и выглядела при это достаточно глупо.
– И вот, когда они убежали… – я запнулась, думая, как бы мог Эдвард завершить рассказ. – Эдвард спросил все ли у меня в порядке, и я… замерзшая… Ну мы…
– … Я проводил ее до дома, как ты видишь, она жива и все хорошо, как я тебе и говорил.
Неожиданно встрявший в мою речь мужской голос заставил меня вздрогнуть.
Обернувшись было, я увидела Эдварда, который стоял с руками в карманах, беспечно прислонившись к дверному косяку. Неизвестно, сколько времени он стоял тут невидимый, и, как он вошел, я тоже не слышала. Его торчавшие в разные стороны темно-медного цвета волосы в который раз напоминали мне о его схожести с милым чертиком, если бы не его частая чрезмерная серьезность.
Керран перевел взгляд с меня на друга, потом снова на меня. Во взгляде его откуда ни возьмись скользнула подозрительность. Я с трудом заставила свое лицо преобразиться в каменную маску, так как моя ложь просвечивала даже через молчание. Кажется, у меня получилось. Керран расслабил взгляд и вздохнул с легкостью.
– Думаю, ты не откажешь мне в этой услуге еще раз, – сказал он, обратившись к Эдварду и повернувшись ко мне, добавил, – уже поздно. Мне не хотелось бы, чтобы ты задерживалась здесь по известным причинам.
Молча взглянув на него и по привычке выразив взглядом протест, я, конечно же, понимала, что он бесполезен. Услышав осторожный щелчок дверью, я обернулась. Эдвард зачем-то вышел, оставив нас одних.
– Разреши мне прийти сюда еще раз…
– С каких это пор ты спрашиваешь у меня разрешение? Я что, имею теперь мнение, которое может повлиять на тебя? – осведомился Каэлан с деланным удивлением.
Сконфузившись, я помялась на месте, подумав про себя, что прийти хочется достаточно скоро, он об этом не подозревал.
– Ну да, – промямлила я и, попрощавшись с Каэланом, вышла в темный коридор.
Не сразу откуда-то из темноты вынырнул Эдвард, как всегда неслышно. Я было уже снова изготовилась идти одна по одинокому особняку и сделала несколько робких шагов.
– Я провожу тебя, – сказал он негромко, словно стараясь не нарушать сонного спокойствия вокруг. В потемках мне показалось, что он имеет виноватый вид, из-за чего и мне стало неуютно. Некоторое время мы шли в молчании.
– На самом деле я хотел бы извиниться…
Подняв на него удивленный взор, я приостановилась и осведомилась у него, за что бы ему вдруг извиняться.
– В тот вечер я был чересчур груб с тобой. Мне не следовало так вести себя… Я совсем не хотел этого. Но ты виновата сама, не надо было стоять там и смотреть на нас… Однако этот факт не извиняет меня, поэтому прошу прощения.
Слова давались ему с трудом, видимо, он не имел привычки извиняться перед кем бы то ни было.
– Ничего страшного. Мне действительно надлежало поступить, как было сказано. Сама напросилась…
– Ты не обижаешься на меня?
В его голосе слышалось некоторое облегчение, мы уже как раз подошли к входной двери, и он открыл ее для меня.
– Скажем так, я не ожидала от тебя таких грубостей в свой адрес, но я виновата сама. Так что мы квиты. Нет, не обижаюсь.
Мои губы тронула вялая улыбка. В сердце все равно остался неприятный осадок, однако это уже никому не нужная лирика.
