– Это, – выпускаю руки, зажатые между нашими телами, и обнимаю его в ответ, обхватывая могучее тело так крепко, как только могу. Мне нравится, как он пахнет, это на удивление знакомо. – Силу объятий недооценивают.
– Выходит, я на шаг впереди милого парня. – Я не отвечаю, просто смеюсь ему в грудь. Звучит так, будто ему действительно не все равно.
– Это не соревнование, и он кто угодно, но уж точно не милый, – фыркаю больше из вредности, чем по-настоящему веря в собственные слова.
– Но он тебе нравится. – Это не вопрос, и я впервые задумываюсь о той части Линкольна, которая не искажена призмой работы, рассказами наших общих друзей и моим первобытным желанием вцепиться ему в лицо.
Он, бесспорно, привлекателен, и, если бы мы встретились при других обстоятельствах, наверно, я могла бы потерять голову быстрее, чем взламываю коды. Если бы у меня было больше сдержанности и чувства солидарности с другими, я бы вслух восхищалась его наработками, попросив научить всему, что он знает, а еще я бы не давала ему глупых прозвищ и, возможно, втайне мечтала бы о свидании. Жаль, что «Стикс» – не этот клуб и там я не чувствую себя в такой безопасности, жаль, что Линкольн не мой Воин.
– Да, он мне нравится, – признаюсь, потому что знаю, что он не разболтает мой секрет, даже если узнает, о ком идет речь, и потому что он, наверное, не из тех, кого волнуют чужие страсти.
– Тогда почему ты здесь?
– Мне нужно забыть. – Я знаю, что он поймет, что это значит.
Заводить отношения с кем бы то ни было – значит не прятаться, открывая каждую сторону своей израненной души, даже самую уродливую. Это не для меня, и я никогда не стану той, кто сможет вывернуть свои внутренности перед кем-то вроде Линкольна, не боясь осуждения. Правильным парням нужны девушки без хаоса в голове и уймы психологических травм, и я не стану надеяться на призрачный шанс заслужить что-то хорошее, даже если его тоже ко мне влечет. Он заслуживает большего, чем я. Вот почему я здесь, чтобы отключить свою проклятую, переполненную страхами и сомнениями голову и еще хоть раз почувствовать крохотный проблеск свободы в непроглядной черной мгле. Может быть, сегодня мы притворимся, что влюблены друг в друга, и величайшая в мире ложь не оставит шрамов на моем сознании.
– Повернись, – командует он, и я покорно отрываю свое тело от его, поворачиваясь спиной. Повязка закрывает мои глаза, как и в прошлый раз, но вместо того чтобы толкнуть меня к перилам, он берет за руку и ведет куда-то. – Ты помнишь правила, одно твое слово, и все закончится.
Контроль, он дает мне контроль, и третье чувство вспыхивает в груди, пока я иду за ним в темноту, – легкость. Уж не знаю, в чем заключена эта магия, царящая повсюду в этом на вид не целомудренном месте, но я вырываюсь из оков прошлого с каждым новым шагом. Обратная перспектива моего падения, воссозданная им, способна возвысить меня над всем миром, каким бы прогнившим он ни казался.
Мы перемещаемся в другое пространство, здесь значительно теплее, пахнет сандалом и тиковым деревом, дверь бесшумно закрывается, наступает полная тишина. Сердце неистово бьется о грудную клетку, предвкушение накаляет нервные окончания, как если бы мое тело подключили к генератору переменного тока, работающему в полную силу.
– Сними свою одежду, – твердо говорит он, и чувство, что я знаю этот голос, закрадывается в мозг, но желание подчинения и страх потерять нить, связывающую нас, не дают мыслить ясно.
Непослушными пальцами расстегиваю замок на топе, чувствуя, как его взгляд прожигает насквозь, прослеживая каждую мелочь от короткого промедления до момента абсолютной решимости. Воспоминания пытаются прорваться, и я сбрасываю ткань быстрее, чем им удастся сделать это с моей головой. Еще сильнее зажмуриваюсь, будто одной повязки недостаточно. Мне нужно, чтобы он не переставал говорить со мной и прикасаться, потому что это единственное, что удерживает от мыслей, насколько мое тело не идеально.
Стягиваю с себя блестящую ткань, стараясь не задеть повязку, мне интересно, как он выглядит и какого цвета его глаза, а еще я бы хотела разглядывать эти высокохудожественные татуировки часами, но куда сильнее желание остаться в его мире. От соприкосновения с прохладным воздухом мои соски твердеют, я не вижу его, но слышу движение перед собой, когда избавляюсь от кружева на груди, бросая лифчик на пол. Теперь на мне лишь узкие черные джинсы и золотистые туфли, которые я позаимствовала у Элси перед свадьбой, но так и не вернула.
– Встань на колени. – Новый приказ разносится по тихому помещению раскатистым громом. Его голос груб, и на одно мгновение мне кажется, что это граничит с потерей контроля. Интересно, что случается, когда такой сильный и разрушительный в своей требовательности мужчина теряет себя? Не желая балансировать на грани его терпения, делаю, как велено, опускаясь на пол, нашаривая рукой опору под ногами, и жду. Тишина обрывается с одним безжалостным словом:
– Ползи.
