– Слушай, ты что-нибудь еще узнал про того парня? – спрашиваю Боба, непринужденно пожимая плечом и всем видом пытаясь не выдать свой слишком явный интерес, маскируя его под простое любопытство. – Рыцаря Смерти, – чуть тише уточняю на всякий случай.
– Немного. – Боб жует, запивая бургер газировкой. – Он старше нас на несколько лет и вроде имеет отношение к власти.
Черт, это немного сбивает с толку, поскольку сейчас в бостонском филиале нет никого выше Уэйда, Линкольна и Джоша. Из числа их ближайших подчиненных я мало кого знаю, но совершенно точно там нет человека, с которым я сталкивалась в душевых. Так где же он прячется, когда работает? Я бы решила, что он – призрак, но пара довольно ярких оргазмов опровергают мою теорию.
– Разве это не странно? Я написала алгоритм для сопоставления имен всех сотрудников с заданиями за последние пятнадцать лет, и ничего. Похоже, кто-то удалил все упоминания о нем.
Признаться честно, где-то глубоко внутри я даже рада, что данные стерты, потому что было бы слишком неприятно отбросить ту тонкую вуаль, что отделяет реальный мир от мира фантазий. Я бы предпочла узнать о нем больше, не копаясь в истории личности, потому что стоит сделать это, и все разрушится быстрее, чем карточный домик.
– Есть один инструктор по рукопашному бою и метанию оружия, который служит в «Стиксе» почти сорок лет, – говорит Боб, нависая над столом, как будто кто-то здесь может нас подслушать. – Он как-то раз застал Джастина за курением в раздевалке, долго отчитывал его и заставил пробежать почти сотню кругов по наземному комплексу, а когда тот выдохся и упал, этот мужик навис над его телом и сказал что-то вроде: «Нынешние дети такие хилые».
Он замолкает, я нервно окунаю ту же самую картошку в соус и на этот раз кладу ее в рот, пережевывая. На вкус она как смесь опилок и кетчупа, но беру еще одну и механически повторяю процесс.
– И? – впиваюсь в приятеля взглядом, требуя продолжения.
– Его имя Дункан, он гордо выпячивал грудь, когда рассказывал про мальчика, которого воспитывал как сына. Этот ребенок мог пробежать целый марафон, не запыхавшись, а затем в тот же день отправиться на задание и вернуться с мешком голов своих противников. Буквально. А потом Дункан вошел во вкус и проговорился, что тот мальчик звал себя Рыцарем. – Боб смотрит на меня, выжидая, что до меня дойдет смысл сказанного.
– Стой, типа, как реальные головы?
– Ага, он отрубал их своим топором, чтобы отправить другим мерзавцам в качестве предупреждения.
Отодвигаю тарелку, довольная тем, что больше не придется симулировать процесс принятия пищи.
– Это мерзко.
– И круто! – Когда я морщусь, Боб продолжает: – Ну это же его супергеройская фишка!
– Или психическое отклонение, – бормочу себе под нос. Мне не нравится слышать об этой стороне человека, в чьих руках я забываю о существовании своих демонов, это пугает и заставляет принять тот факт, что он все еще хладнокровный и безжалостный убийца. Но крохотный росток надежды, устойчивый к непогоде внутри, заставляет спросить:
– Но он перестал это делать, верно?
Ничего подобного уж точно не наблюдалось за последние пять или семь лет, и мне интересно, какова причина его ухода.
– Понятия не имею, что произошло, – отвечает Боб, вытирая рот и пальцы бумажной салфеткой. Его светло-карие глаза устремлены на мою тарелку. – Будешь доедать?
– Что? – Я так задумалась, пытаясь переварить информацию, что не заметила, как снова придвинула блюдо и начала играть вилкой, время от времени втыкая ее в свой порезанный на сотню кусочков стейк. – Нет, держи.
Боб забирает мою еду, принимаясь жевать, слишком переполненный энтузиазмом, и это немного забавно, я всегда завидовала людям со здоровым аппетитом и отсутствием чувства вины за лишний съеденный кусок.
Мы проводим еще некоторое время в кафе на верхнем этаже торгового центра, смеясь и болтая, все это время я ощущаю присутствие третьего человека за нашим столом. Это похоже на паранойю, но я списываю на усталость и смятение, вызванное бардаком в своем сознании. Когда мы расплачиваемся и выходим, решаю спуститься на второй этаж, чтобы еще раз поглазеть на то фантастическое платье, сфотографировать его и поискать что-нибудь похожее, но попроще. Дойдя до нужного магазина, снова замираю, глядя на витрину, но уже совсем по другой причине. Платья там нет!
Рядом с раздетым манекеном установлена вешалка с новыми вариантами одежды, которые притязательно перебирает сотрудник, он морщит лоб, и я тоже, потому что ничего из оставшегося не идет в сравнение. Пульс подскакивает, и я врываюсь в магазин, точно не зная для чего, ведь даже если платье все еще здесь, у меня нет нужной суммы, а если бы и была, я бы ни за что не потратила ее на наряд для одного вечера.
