Ставлю топор рукояткой вверх и подхожу ближе, оказываясь прямо под ее ногами, наглая ухмылка ползет по лицу, это зрелище стоит того, чтобы получить пощечину. Но Наоми только качает головой и улыбается, делая очередной глоток. Руки так и чешутся от желания снова прикоснуться к ней, цепляюсь за край веранды, подтягиваясь на руках и карабкаясь вверх. Теперь нас разделяет только деревянный поручень, держусь за него руками, чтобы не упасть на груду щепок внизу. Щеки Нао заливаются краской, наши лица совсем близко, чувствую, как в пространстве между нами трепещет ее дыхание с нотками кофе и зубной пасты. А еще от нее пахнет моим шампунем, что в сочетании с одолженной рубашкой просто разрушительно для самоконтроля.
– Хочешь кофе? – робко спрашивает она, протягивая мне свою чашку, я продолжаю улыбаться, качая головой.
То, чего я действительно хочу, находится прямо передо мной, но это не кофе. Не знаю, как возможно с каждым днем становиться все более и более повернутым на одном человеке, но мои границы расширяются в геометрической прогрессии. Тянусь к ее губам, запечатлевая самый нежный поцелуй из возможных.
– М-м-м, – стонет Нао, немного отстраняясь, – мне это нравится.
– Что именно?
– Мы вот такие, без секретов и притворства.
Я не говорю этого вслух, но, несмотря на то что я впервые почувствовал искру, когда она стрельнула в меня злым взглядом, эта версия нас тоже моя любимая. Мне нравится, что мы можем быть собой, все как она и хотела, даже если открывшиеся части нас сломлены или местами ужасны, они идеально подходят друг другу, складываясь в нечто удивительное и прекрасное.
Решив, что это отличный момент, чтобы показать еще немного себя, я в последний раз целую ее и отступаю в сторону, перепрыгивая через перила.
– Хочу тебе кое-что показать. – Шагаю в дом, проверяя, идет ли она следом. Конечно, она идет, быстро перебирая ногами в огромных белых носках, которые стащила из моего шкафа. Не собираюсь ограничивать ее доступ к моему гардеробу, на самом деле я делаю мысленную пометку почаще портить ее одежду во время секса, чтобы у нее просто не оставалось другого выбора.
– Неужели еще остались вещи, которые я бы не видела? – шутит она, очевидно намекая на вчерашнюю бурную ночь.
– Конечно, красавица, мы ведь только выбрали персонажей и разобрались с управлением, тебе предстоит целый увлекательный мир из множества оргазмических квестов, – подмигиваю, подходя к нужной двери.
– Господи, ты такой ботаник. – Заливаясь смехом, она легонько ударяет меня кулаком в плечо. – Если за дверью окажется какое-нибудь извращенное дерьмо, как в «Пятидесяти оттенках», я ухожу.
Понятия не имею, о какой степени извращенности мы говорим, но есть вероятность, что она все-таки струсит, поэтому, приложив палец к сканеру, на всякий случай обхватываю ее талию своею рукой, чтобы она не пустилась наутек. Раздается тройной щелчок, и дверь открывается.
Я немного отступаю за спину Нао, давая ей возможность первой войти и оглядеться, она делает шаг, затем второй и громко выдыхает:
– Вааау! Ты что, косплеишь Тора?
Стена перед нами подсвечена люминесцентными автоматическими лампами, срабатывающими при открывании замка, на держателях висит более трех десятков различных топоров, несколько видов ножей и огнестрельного оружия. По левую сторону открытые вешалки с тактической экипировкой, необходимым снаряжением, карабинами, веревками и отдельная секция для запасных приборов слежения.
Нао подходит ближе, проводя рукой по рукоятке раритетного экземпляра.
– Это полэкс, подарок Уэйда, этому примерно три века, но есть и гораздо старше. – Становлюсь рядом, протягивая руку и снимая топор с держателя. Нао неотрывно наблюдает, как лезвие касается моей ладони, длинный металлический шип имеет гравировку, как и рукоятка, покрытая кельтскими узорами. – Такие использовали в сражениях и на турнирах. – Возвращаю оружие на место, ожидая вопросов.
– А какой твой любимый? – сразу же выдает она, оглядывая стену. – Нет, стой! Я угадаю.
Серые с нефритовыми вкраплениями глаза сканируют одно орудие за другим, это чертовски возбуждает, как и все в Наоми. Просто видеть ее здесь, не кричащую от страха, абсолютно завораживает, чистейшее совершенство.
Она пропускает трубчатый томагавк, рукоятка которого служит для курения растительных смесей; не удостаивает даже мимолетным взглядом алебарды и бродаксы, подходит к левой части экспозиции и замирает. Ее рука тянется к старому дереву, испещренному сотнями зарубок, мне приходится задержать дыхание в попытке замедлить сердцебиение. Я тщательно чищу свое оружие от следов крови и того, к чему руки Нао никогда не должны прикасаться, но почему-то этот момент все равно заставляет меня чувствовать себя провинившимся слабаком.
– Как он называется? – спрашивает Наоми, поворачиваясь, чтобы встретиться со мной взглядом. В нем нет осуждения, только жгучий искренний интерес и трепет, насколько я могу разгадать.
