– Секира, – говорю, прочищая горло, она все еще ведет рукой по зарубкам, их больше тысячи, но дерево прочно, как сам металл, из которого сделано лезвие в форме полумесяца. Рыжеватая рукоятка местами выцвела, узоры на ней давно стерлись, а дерево впитало в себя огромное количество человеческой крови. Это кровь всех тех ублюдков, что сеют зло по всему миру, и каждый раз смывая ее, я убеждаю себя, что поступаю верно. Но считает ли так же Наоми?
– Ты не плохой человек, Линк, – мягко говорит она, будто прочитав мои мысли и видя слабый проблеск раскаяния в моих глазах. – Думаю, это и есть твой любимчик. Мне он тоже нравится. – Она возвращает свой взгляд к топору, и мне совсем не по душе то, что я вижу. Словно она прикидывает, как сорвет секиру со стены и отправится завершать свой так и не начатый крестовый поход.
– Помнишь, я сказал, что позабочусь о тебе? – спрашиваю, поворачивая ее лицо обратно к себе.
Нао слабо кивает, дрожание ее подбородка под подушечкой моего большого пальца говорит от том, что она подавляет эмоции. Это тоже часть ее борьбы, как аутоагрессия, которая тесно связана с желанием причинить себе боль, что заставляет ее избавляться от еды. Эта хрупкая девушка наказывает себя за прошлое, но я не собираюсь оставлять все как есть.
– Обо мне никогда никто не заботился, – тихо говорит она, не глядя на меня. Это та часть правды, которая разбивает сердце.
Я иду к другой стене и нажимаю на еще один сканер, открывается панель управления, через которую вхожу в свою систему. Мне требуется около четырех минут, чтобы вывести на мониторы все необходимое, включая трансляцию с улицы, где живет Генриетта Морган, при виде ее входной двери Наоми ахает.
– Ты меня взломал. – Она протискивается мимо, вставая у экрана.
– Виноват, – пожимаю плечом. – Но, прежде чем обрушишь на меня праведный гнев, выслушай. – Проще показать, чем рассказать, но я все равно открываю рот. – Твой визит в «Долину безмолвия» – как бы это сказать… в общем, я не мог просто смотреть, как ты едешь туда одна, поэтому отправился следом.
– Но ты звонил мне из Бостона, – отрывая взгляд от экрана, недоуменно говорит она. Я отрицательно качаю головой, Нао поджимает губы. – Ну, отлично сыграно, мистер Рыцарь Вранья. Что еще я упустила?
Я делаю самый глубокий вдох на свете, набираясь мужества признаться:
– Может быть, в промежутке с того звонка до этой минуты я прикончил парочку человек из твоего списка, – выдавливаю кислую улыбку, видя, как лицо Нао краснеет от возмущения.
– Ты не имел права, Линк! Это была моя месть, мое искупление, а ты все испортил! – цедит она сквозь стиснутые зубы.
– Детка, послушай. – Я подхожу к ней, положив руки на хрупкие плечи. – Есть огромное множество вещей, в которых я готов уступить, но не это. Прости, что вмешался в твой план, уверен, с годами ты сумела бы его завершить, но смогла бы ты жить с их кровью на руках? Помнишь, вчера ты сказала, что не хочешь быть, как они? Вот она – твоя правда. – Беру ее руки в свои ладони, растирая, а потом подношу к губам и целую каждый палец. – Эти руки должны оставаться невинными, без следов крови, но на моих ее и так слишком много. Если бы ты уподобилась им, они бы победили, так?
– Это нечестно, – шепчет она сквозь боль. – Я не могу просить тебя о таком, ты ведь не просто так оставил все это. – Она оглядывает мой секретный кабинет. – Знаю, я просила обо мне позаботиться, но не так…
– Меня не нужно просить, это будет огромной честью, поверь. Когда решил отойти от дел, думаю, я просто потерял часть себя, но у меня была уйма времени, чтобы все взвесить. Я выбираю все это, не ты. Просто позволь мне забрать этот груз.
Она качает головой, глядя на меня с внезапной решительностью:
– Нет, если мы делаем это, то делаем вместе.
– Неужели ты думаешь, что я хоть на милю разрешу тебе подойти к этим выродкам? Если так, то ты глубоко заблуждаешься, – говорю с нажимом, отрубая любые возражения.
– Да, но всем оперативникам нужно прикрытие, а я, хоть ты этого и не признаешь, самая одаренная из твоих подчиненных. – Говоря это, она прикусывает губу, и у меня возникает желание оттрахать ее, перегнув через панель управления.
Широкая улыбка расползается по моим губам.
– Ты не просто одаренная, ты гениальная Маленькая Всезнайка и Техномаг. – Я целую ее в губы. – В мире нет ни одного человека, чьи навыки я ценил бы превыше твоих, – говорю это искренне, абсолютно уверенный в каждом слове.
Наоми улыбается в ответ, и мое сердце делает очередной кульбит. Такими темпами мне придется встать на учет к кардиологу, потому что иногда у меня возникает чувство, что оно вот-вот разорвется.
– Я сделаю себе футболку с такой цитатой и буду носить ее на собрания в «Стиксе», – произносит она, и я снова смеюсь. – Так какой у нас план? – Она снова смотрит на экран, и я начинаю рассказывать, кого из сукиных ублюдков уже удалось вычеркнуть и что у меня на уме. Нао внимательно слушает, изредка соглашаясь или корректируя вводные, и за все годы работы это лучший напарник, а самое незаменимое в нашем взаимодействии – ее доверие.
