Глоток свободы или глоток смерти —Никто не знает, что лучше.Я радуюсь воробью,Который впархивает на мою шершавую ладонь,Чтобы получить крошку хлеба.Речь не о том, где мы живем, —О том, как мы живем.Бездомная кошка трется о ноги,Лесной ландыш строит нежные глазки,Депутаты и президенты издают указы,А на самом деле у нас всего два глотка —Глоток свободы и глоток смерти.<p>«Сновиденье – оно, как танк…»</p>Сновиденье – оно, как танк,Едет, едет и едет,Чтобы потом продырявить твой мозг —С одной стороны маленькая аккуратная дырка,А с другой половина головы выплавлена —Это как с кумулятивным снарядом.Сновиденье прячется в другие сны:Там детство, рябина и там зима,Сугробы, снегурочки – и ждать до весныДолго, долго и долго.Сновиденье – оно, как счастье, оноВходит в тебя и пронзает насквозь —И снятся то белые медведи, то бурые,То девочка, которая шлепнула тебя по затылкуЗа то, что ты сказал ей: «Люблю».Сновиденье – оно никогда не кончается,Мир наш слишком убог, чтоб его потерять.Звезды в небе – лишь продолжение сновиденья,Повод для того, чтоб не спать.<p>«Я потихоньку опускаюсь на дно…»</p>Я потихоньку опускаюсь на дноЖизни, дремучей и кровожадной,И думаю, как солдатики нашиЖили в окопах в сорокадвухградусный мороз.Фронтовые сто грамм не спасут —Тут нужно нечто иное.Узбекский полк в сталинградских окопах замерзЗа одну ночь, не успев сделать ни единого выстрела.Их было, кажется, шестьсот сорок человек.И чего ради было посылать их, привыкших к теплу,В наши сталинградские морозы?Сибиряки бы здесь больше сгодились.Они и сгодились – с них, мертвых,Снимали валенки и полушубкиОзябшие злые немцы.А потом вспоминаю Виктора Некрасова,Его «В окопах Сталинграда».Вспоминаю ординарца Валегу,Который готов был за своего литехуГорло перегрызть – и делал это.Он ночью крался в немецкие окопы,Перерезал там горло двум-трем фрицам —Для того чтобы принести своему литехеБутылку шнапса и плитку шоколада,А еще кости, которые хрустят и хрустятНа зубах, которых уже не былоДля тех, кто не дошел до Берлина.Мой дядька дошел до Берлина. ОнКаждое лето приезжал в мою деревню —Его жена была родной сестрой отца —И говорил: «Сбегай за водкой!»Я садился на старенький велосипедИ ехал в сельский ларек за бутылкой.Потом приходилось бежать за второй бутылкой.Однажды он мне сказал:«Дойди до Берлина – и ты все тогда поймешь.Знаешь, что мы там вытворяли после победы?Мы насиловали немецких девушек,А потом вспарывали им животы —А пусть не рожают!»Это страшно,Но это и есть война.<p>«Я хочу, как Генри Торо, жить в лесу…»</p>
