Я хочу, как Генри Торо, жить в лесу.Возьму с собой коробок спичек и горсть пшеницы —А что еще в лесу нужно?Вон сколько и травок духмяных и целебных,И грибков, и ягод.А еще можно ловить в озерце рыбку —Карасей, плотву и прочую красноперку.Я выкопаю себе глубокую землянку,Оберну ее внутри пушистым мхом,Который греет лучше, чем медвежья шкура.А сверху сделаю крышу из дубовых и липовых веток.Пшеничку, разумеется, я тоже посажу —И года через три у меня будет такой урожай,Что незачем будет ходитьВ деревенский магазин за хлебом.Печку тоже я в своей землянке сложу.И ко мне будут приходить звериИ прилетать птицы,А по ночам опускаться на крышу шалаша звезды.И мне будет так хорошо, как никому на свете.Не надо будет ни брать вымогательных кредитов,Ни долго ждать обещанной зарплаты —Зачем мне кредиты и зарплата,Если и так всего под рукой?!А самое главное, что меня там, в лесу,Не коснутся ни ревность, ни зависть,Которые отравляют мне жизнь в городе.Но самое обидное,Что я никогда не буду жить в лесу.Потому что.<p>«Мне приснился хороший сон. Я умер…»</p>Мне приснился хороший сон. Я умер.И вот лежу я во гробе.Наверху голуби сизые воркуютИ еще какие-то черные крыльями машут.Вороны, наверное.Прилетели выпить за помин моей души.Выпьют. Из дождевой лужицы.А ко мне опять придет хороший сон.Будто бы хожу я по весеннему лесу.Улыбаюсь фиалкам розовымИ пролескам голубым.И они мне улыбаются.А зачем умирать-то было?<p>«В ноябрьскую грязь окунув глаза…»</p>В ноябрьскую грязь окунув глазаИ туфли по самое что ни есть,Ты нервничаешь, как солдат на параде,И хмуришься, и идешь не в ногу.В ноябрьскую грязь окунув глаза,Ты видишь лежащего на асфальтеОгромного, как свинья, карася —Зажарить бы, что ли, его – а жалко.В ноябрьскую грязь окунув глаза,Ты видишь там честного браконьера,Который пытается брюхо вспороть русалке —Икры-то, думает, сколько будет!В ноябрьскую грязь окунув глаза,Ты видишь там себя самого,Растерянно хлопающего глазами,И думаешь: когда же выпадет снег.<p>Время ЧЕ</p>1Как тебе живется, де ла Серна?Скверно? Люди, видимо, не те.Лепрозорий, нищая таверна,А еще и прозвище – Тете.Вот такая странная картинаВозникает среди разных книг:Нежная, как солнце, Аргентина —Та, в которой, в общем, ты возник.Ничего, не жалуйся, Эрнесто,Бог один, наверно, в этом прав:Революция тебе невеста,Пусть ты врач и пусть ты костоправ.2Забудем о детях и женах,О хлебе и об еде,Будем лечить прокаженныхВсегда и везде.Будем Богу молиться,Чтоб с неба текла вода,Чтоб наши тусклые лицаНравились ему иногда.3
