– А что? – Утром Анна полчаса провела перед зеркалом, приводя себя в порядок, и сейчас по-настоящему испугалась – неужели после бессонной ночи она выглядит совсем отвратительно?
– Да нет, ничего. Я думала – тебя дома нет.
– Я поздно вернулась. В гостях засиделась. – Анна мельком глянула на подругу, не удержалась и отвела глаза. Та понимающе улыбнулась.
– Ты на работу?
– Угу.
– А я пойду Дениску в школу провожу. Гена уже полчаса как ушел, а ребенку еще рано было отправляться. Так что пойду я в группе сопровождения. Еще пару раз схожу, а там уже и сам освоится. Он на меня и так ворчит – не надо, не провожай, мама, все смеяться будут.
Анне были понятны переживания Ларисы. Поздний и такой долгожданный ребенок на всю жизнь будет для матери самым дорогим существом на свете, неважно – мальчик он или девочка, вырос он или ходит в детский сад.
– Ну, давайте, тогда. А я побегу, ладно?
– К нам зайдешь? Мы почти все шмотки разобрали, так что милости просим в любое время.
– Спасибо, зайду, конечно.
До работы Анна решила идти пешком. Времени у нее было с запасом, дождь, ливший со вчерашнего дня, наконец-то закончился. А так была возможность подумать, придти в себя, настроиться на нужную волну. Главное – вести себя естественно, ничего такого между ними с Иваном не произошло. Люди сплошь и рядом проходят через это, и ничего, на них не написано… Так что, Аня, делаем лицо попроще и живем дальше.
Порог своего отделения Анна Сергеевна переступила уже вполне настроенная на нужный лад. Ей повезло – почти сразу же ее начали отвлекать коллеги. Сегодня предстояла серьезная плановая операция, и вопросов было немало.
Харламова Анна увидела в ординаторской. Он разговаривал с кем-то по телефону, когда она зашла. Заметив это, она почувствовала некоторое облегчение. Слава Богу, что не сразу, не с глазу на глаз! Так ей, действительно, было легче. Она кивнула ему в знак приветствия, он кивнул в ответ.
Анна подошла к Крымову. Тот сегодня должен был оперировать, но все еще сидел за своим столом.
– Ты чего не собираешься? – спросила она его.
– Сейчас пойду. – Он торопливо дописывал что-то в толстую тетрадь.
В дверь заглянула Светлана Ивановна.
– У нас все готово, Алексей Григорьевич.
– Уже иду. – Крымов сунул ручку в тетрадь и, закрыв ее, бросил в ящик стола.
Харламов закончил разговор, положил трубку. Анна не смотрела в его сторону, но всем нутром чувствовала его присутствие. Такие странные ощущения были у нее впервые за много лет. И эти ощущения будоражили ее кровь и придавали УВЕРЕННОСТИ В СЕБЕ. «Я желанна, я привлекательна, и мне хорошо от этого. И плевать, что я толком не спала уже две ночи подряд, что у меня мешки под глазами и морщинки, и что мне целых сорок три года -тоже плевать». В ординаторской кроме них были еще люди, и это держало Анну Сергеевну в тонусе. Она делала серьезное лицо, разговаривала с коллегами, но мысли ее крутились вокруг него одного. Наконец Анна решилась посмотреть на Харламова. В конце концов, они же в первую очередь коллеги, а потом уже все остальное. Да и будет ли продолжение у всего этого «остального»…
Иван Николаевич как раз поднялся из-за стола и, прихватив стопку карточек, направился к двери. Взгляды их встретились. Он чуть улыбнулся. Анна – тоже. Глаза сидевшей за столом Регины, словно фотоаппарат, уловили это мгновение. Она прикрыла веки, будто боясь, что в ее зрачках отразится что-то такое, чего другим знать не надо. Анна успела заметить этот взгляд, но не придала ему значения, тем более что в следующую секунду Смирнова уже смотрела совсем в другую сторону. Харламов вышел в коридор.
Она попала в его руки неожиданно. Просто стояла в своем кабинете и, положив на стол два листа бумаги, сосредоточенно сверяла написанное. Харламов вошел почти неслышно, обнял, коснулся губами ее шеи.
– Привет.
– Привет. – Она потерлась щекой об его щеку. Еще мгновение – и он отошел в сторону.
Ну, да, конечно, ничего личного.
– Как Ляпунов? – Анна Сергеевна знала, что у Харламова в отделении тяжелый больной.
– Стабильно. Посмотрим до вечера.
– Может, все же в интенсивку положим?
– До вечера, я же говорю – до вечера. – Он побарабанил пальцами по столу.
Анна дочитала бумаги, сложила их вместе, скрепила скрепкой и, обойдя Ивана Николаевича, сунула листы в ячейку органайзера.
В кабинет заглянула дежурная медсестра.
– Анна Сергеевна, я с заявлением, можно?
– Заходи. – Она взглянула на протянутый лист. – На отпуск?! Почему сейчас? Случилось что?
– Сын женится, хлопот много.
– Ну-у, это же приятные хлопоты! Поздравляю. – Анна Сергеевна села в кресло, подписала заявление.
– Спасибо. – Медсестра, прихватив бумагу, выскользнула из кабинета.
В кармане у Харламова зазвонил телефон. Глянув на трубку, он состроил недовольную мину и вышел в коридор. Потом к Гореловой стали заходить один за другим люди, и день закрутился-завертелся.
Вечером Анна Сергеевна задержалась у себя. Когда она уже надевала пальто, на пороге появился Харламов.
– Я уж думал, что ты ушла.
– А сам почему еще здесь? – Анне было приятно, что он пришел к ней, а не уехал домой «по-английски».
