Нигде в сборнике правил и предписаний не было сказано о том, что как только вы закричите «Полиция!», преступник сразу же прекратит свои действия, поднимет руки вверх и бросит на землю оружие. Но вам же хочется верить, что при одном упоминании о полиции преступник должен поступать именно так. Вам хотелось бы, чтобы всякий раз, когда вы кричите «Полиция!» или просто говорите обычным голосом «полиция» или подходите к месту происшествия, как это делают полицейские, одетые и причесанные соответствующим образом, и сообщаете, что вы из полиции, что тогда самый законченный социально опасный элемент станет мягким как воск, любой насильник умиротворится, и что самый худший представитель человеческого рода раскурит с вами трубку мира, предложит вам чашку чаю, подаст вам газету и почистит ваши ботинки.
Свидетельством крайней ошибочности такой точки зрения послужил ответ высокого темного незнакомца. Как только Каллен закричал, незнакомец, продолжая держать Сэм Кокс одной рукой, сунул другую руку в свой карман и тут же раздался выстрел. Пуля, на которой было написано имя Каллена, со свистом пролетела мимо и поразила ни в чем неповинный автомобиль, припаркованный поблизости.
Через некоторое время — Каллену показалось, что прошла вечность, — гром выстрела заглушил все звуки вечерней улицы.
Сэм Кокс крикнула:
— Джо! Джо, ложись на землю.
И он подчинился так же поспешно, как стал называть ее Сэм, после того как она велела ему делать это. Он бросился на землю между двумя стоящими у тротуара автомобилями и, подобно страусу, спрятавшему голову в песок, стал уверять себя, что все в порядке и он даже не ранен. Нет, мир, действительно, не такое уж плохое место, поскольку после того как его ранили в последний раз, а его друга, Нейла Циммермана, убили, в Каллена целых сто сорок семь дней никто не стрелял. До Рождества оставалось всего семь дней, во время которых большинство людей делают рождественские покупки в магазинах.
Несколько успокоившись, Каллен выглянул из своего укрытия и увидел, что высокий, темный, безобразный незнакомец целится в него — ага, попался! Он видел вспышку выстрела и видел, как разлетелось вдребезги лобовое стекло фургона «субару», из-за которого он выглядывал.
Снова прогремел выстрел.
Пистолет такого калибра, подумал Каллен, может причинить значительный ущерб в густонаселенном районе города.
Итак, несмотря на Рождество, дела начинали принимать крутой оборот.
— Джо-о-о-о! — Сэм Кокс кричала почти хныкающим голосом, она чуть ли не сердилась на него.
Хлопнула дверца автомобиля, взвизгнули шины. Нью-йоркский придурок, которого Каллен так и не успел толком разглядеть, свернул за угол и направился в сторону бульвара Квинс.
В сторону бульвара Квинс, через весь район, где в 1964 году зарезали Китти Геновиц, а обитатели домов — представители среднего класса — все смотрели, как это происходило, из своих окон, и никто не пришел на помощь Китти, которая кричала во весь голос. Можно было надеяться, что через четверть века после того как была убита Китти Геновиц, а это убийство стало символом безразличия граждан к преступлениям, совершающимся у них на глазах, можно было надеяться, что теперь, услышав выстрелы в ночи, кто-то бросится к телефону и позвонит в полицию.
Но, по-видимому, этого не произошло. Не зажегся свет ни в одном из окон там, где он еще не горел. Ни в одном из окон свет не погас — люди не боялись, что шальная пуля может залететь в их квартиру, и их абсолютно не интересовало, что происходит на улице. Ни одно окно не открылось, ни одна голова не высунулась из него. Никого не интересовало, не ранен ли Каллен, не нуждается ли он в «скорой помощи», никто не предложил свою собственную посильную помощь и не вызвал подкрепление — все в «мировой деревне» (еще одно название Нью-Йорка) знали, что полицейские, попавшие в заварушку, всегда нуждаются в подкреплении. И никто не предложил Каллену даже куриного бульона.
Итак, Каллен, который был ранен сто сорок семь дней назад, Каллен, в которого только что стреляли и не попали, должен был встать с земли, сесть в свою машину — она стояла неподалеку, и у него с собой были ключи — и догонять этого нью-йоркского придурка, похитившего Сэм, предоставляя при этом высокому, темному, безобразному незнакомцу новую возможность стрелять в него. У этого незнакомца был, по крайней мере, один товарищ, потому что в одиночку не похищают звезд телевидения. Кто-то должен был управлять автомобилем в то время, как вы держите, связываете и закрываете рот похищенной.
