Не прошло и трех дней, как ситуация повторилась. Уже к концу первого месяца я не сомневалась в том, что в жизни моей соседки произошло нечто, от чего кровь в жилах превращается в колкие кусочки льда. Когда же Таша сказала, что её семья живет через дорогу напротив нас, я провела пальцами вдоль корней своих волос. Первая мысль – я связалась с наркоманским притоном. Вторая мысль была о том, как прежде я не заметила стопроцентного сходства между ней и её сестрой Мишей. Третья мысль – ни за что на свете я не съехалась бы с одной из Грэхэмов. Мысль о том, что Таша потеряла в аварии родную мать и братьев, пришла ко мне только спустя сутки.
О семье Грэхэм знал весь город – погибшие в аварии мать семейства с подростком-сыном, попадание ещё одного сына-подростка в долговременную, уже девять лет длящуюся кому, сорвавшаяся с верного пути дочь-наркоманка, родившая в подростковом возрасте двух девочек от неизвестно кого, одна из которых, как вскоре выяснилось, страдает страшным недугом… Я была уверена в том, что даже представить себе не могу, какой кошмар Таше когда-то пришлось пережить и через какой ужас ей приходится проходить каждый прожитый ею день. У меня никогда не было большой семьи – мать я хотя и помню, всё же она для меня больше плод моего детского воображения, нежели существующий когда-то реальный человек, брат живёт за океаном и встречаемся мы так редко, что успеваем сильно измениться с каждой нашей последней встречи, а когда я лишилась отца, единственного максимально близкого мне человека, мне казалось, что я не смогу жить дальше… Я тогда ошибалась. Я смогла. Вот только жизнь эта была уже другой, не такой счастливой. Что же может чувствовать человек, похоронивший не только мать, но и брата, наблюдающий за долговременной коммой брата-близнеца, чувствующий боль самоуничтожения сестры-близнеца, пытающийся накопить нереальную сумму на операцию ещё слишком маленькой для боли племянницы, созерцающий раздирающую её родительский дом войну дяди с его женами и переживающий изнурительное самокопание отца, всё ещё безумно верящего в то, что его десять лет назад похороненная жена почему-то жива?..
Мы ищем их среди звёзд. Я знаю, что Таша, заглядывая в телескоп моего отца, ищет своих близких среди ночного сияния так же, как я ищу того, кому этот телескоп когда-то принадлежал. Той ночью, перед своим уходом, отец вынес его из огня, чтобы однажды мы смогли встретиться взглядами среди звёзд… И мы с Ташей ищем эти потерянные нами взгляды. Тёмными ночами, сидя на запыленном прохладном чердаке, мы всматриваемся в разноцветное сияние звёзд, уверенные в том, что где-то там, отражая свет линзами своих телескопов, они ищут нас. Наши взгляды однажды встретятся. Обязательно встретятся. Иначе зачем всё это?
Нат, докрашиваясь в ванной, всё ещё была погружена в мысли о вчерашнем дне, Коко тщательно выглаживала свою розовую с белым фартуком униформу официантки, а я делала третий подход отжиманий от пола. От жары, продержавшейся все выходные, не осталось и следа – тучи плотной пеленой затянули нежно-голубое небо и за окном начал медленно, и мерно разгуливать непрошенный северный ветер, демонстративно указывая на то, что ему плевать на тот факт, что сегодня уже второй день лета. Погода не только не хотела проясняться, но даже угрожающе затемнила и без того тусклое освещение, из-за чего перед выходом из дома мне пришлось доставать из дальнего угла шкафа ветровку и даже шарф.
Когда я уходила, Коко только собиралась на работу, а Нат должна была вернуться домой ещё минимум через два часа. Сев в машину, я поняла, что не хочу никуда ехать.
Тобиас, не смотря на холод и изморось, снова копался с землей в клумбе перед окном кабинета Риордана. Явный признак того, что хозяин дома. На сей раз я отказалась помочь парню, не желая морозить спрятанные в карманах руки.
– Ирма дома? – удивлённо вздёрнула брови я, принимая чашку горячего кофе из рук Джины.
– Они ездили на кладбище, – невозмутимо, хотя и немного приглушённым тоном произнёс Кристофер. – Сегодня ровно пятнадцать лет со дня смерти их родителей.
Стоя у окна и наблюдая за первыми дождевыми каплями, стекающими по окну, я, одну руку держа в кармане брюк, а второй рукой удерживая чашку, в ответ не сказала ни слова.
Я решила подняться к Ирме спустя полчаса после своего появления. Не из жалости, сострадания или поддержки ради. Ничего из этого, я уверена, не нужно никому из нас. Просто девчонка была моей работой, поэтому мне просто нужно было это сделать.
Ирма сидела на своей кровати, прислонившись спиной к стене. На коленях у неё стоял ноутбук, на голове красовались аккуратные белые наушники, а в глазах отражались блики какого-то видеоролика.
