…Джиму сейчас тридцать семь, он так и остался жить в США, благодаря каучсерфингу познакомился там с девушкой из Британии, спустя пару лет они поженились и теперь у меня есть две племянницы-погодки… А я здесь, одна и у меня нет никого кроме себя. Но всё в порядке. Я боец. Отец сделал из меня бойца, а он всегда знал, что делал.
Прекрасно помню, как познакомилась с Байроном. Его широкие плечи сразу натолкнули меня на неправильное развитие наших отношений, как директора школы и учительницы французского. Впрочем, как оказалось, его на те же мысли подтолкнула форма моих бёдер. Ещё бы! Столько приседать…
Из всего педагогического состава старшей школы младше тридцати лет были только я и Байрон О’Кконелл, так что долго находить общий язык нам не пришлось. Да и потом, это сложно, искать общий язык, когда его язык затыкает мой рот, однако это безусловно приятно. Всё началось с того, что Байрон первым предложил секс без обязательств, после чего последовал самый беззаботный год в наших жизнях, пока однажды я не упала в обморок на школьной парковке. Весть о том, что я беременна, быстро расползлась не только по школе, но и по всему городу. Естественно это была ложная тревога, но именно она прорвала платину терпения Байрона, о чем я до сих пор жалею. За сутки после моего обморока он успел смириться с тем, что я беременна, а когда узнал от меня, что всё обошлось, я вдруг уловила его неожиданное разочарование. Так наша интрижка медленно начала перетекать в состояние стресса. Оказалось, что Байрон хочет минимум двух сыновей, правда, я никак не могла понять, при чем здесь я, и даже решила его отпустить на благородный подвиг создания семьи с какой-нибудь миловидной блондиночкой, как вдруг выяснилось, что он хочет, чтобы Я РОДИЛА ЕМУ ДЕТЕЙ. Сначала я перевела всё в шутку, но на Рождество, когда он подарил мне золотые серьги от RioR, стоимостью в пять тысяч долларов, я вдруг осознала, что он настроен серьезно. Меня словно током ударило. Да, у него отличный двухэтажный дом, в который он меня до сих пор не смог заманить ни за какие коврижки, да, у него крутой джип, в котором достаточно места сзади, чтобы не биться во время секса головой о потолок, да, у него богатые родители-предприниматели, да, помимо школы у него во всю процветает мелкий семейный бизнес, и, да, порой он сводит меня с ума, но рожать ему детей… Пффф… Не настолько он может свести меня с ума, чтобы я начала вынашивать его ребёнка под своим сердцем. Да, я расстроюсь, если в итоге мы расстанемся из-за этого “момента” или из-за чего-то другого, но я не вижу другого выхода, кроме как быть честной с самой собой и с ним. Я не хочу становиться матерью. Я хочу пить, курить, ругаться французским матом и танцевать на шумных вечеринках. Мне двадцать шесть – какое замужество?!.. Какие дети?!.. Что за сумасшедшая идея серьёзных отношений?!.. Об этом я задумаюсь не раньше своего сорокалетия, и-то если вообще вспомню об этом!..
…На мотоцикле до Лондона добираться всё равно что проехать пару остановок на метро. Я люблю скорость, но отношусь к ней с умом – ценю свою жизнь, хотя не сильно ей и довольна. Быть учительницей французского в старшей школе провинциального городка – то ещё счастье. Хуже только быть няней богатого подростка-максималиста, правда я Таше об этом не говорю – подозреваю, что она и сама это осознаёт.
Мы живем с Ташей вместе уже почти полгода, столько же мы и знакомы. Съехались быстро, на первой снежной неделе декабря, подходящей к концу. Она мне сразу понравилась: хотя и сдержанная, но точно не страдает снобизмом, также как и я выпивает, немногим меньше меня выкуривает, определенно мудрее меня, но значение нецензурных слов знает не хуже моего, отчего использует их редко и только по назначению, не против веселья, хотя веселиться совершенно не умеет, словно родилась со сломанным компасом счастья внутри (это я позже узнала, что он сломался по пути к её двадцати трём годам), и ещё она немного знает о звёздах, а то, что не знает, схватывает на лету и с первого раза запоминает даже незначительную информацию. Мозг у неё работает не так как у меня или у любого другого нормального человека. Я не говорю, что она ненормальная, но… Таша определенно из чокнутых, только не таких, как мы с отцом. Мы с отцом чокнутыми родились, она же чокнулась от боли. Про боль я поняла позже, когда поняла, что курить и пить – это не вредные привычки, о которых я первым делом поинтересовалась у неё при нашем знакомстве и наличия которых хватило для того, чтобы мы в итоге съехались. Вредная привычка – это кричать во сне. Не каждую ночь, но обязательно один раз в неделю. Первый раз, когда я услышала, как она захлёбывается криком, я всерьёз подумала, что её убивают. Забыв выключить свет, я выбежала в темноту, ворвалась в её комнату и начала крушить всё на своём пути, пока не наткнулась на торшер. Не знаю, испытывала ли я когда-нибудь подобный страх, но Таша выглядела так, словно для неё в подобных припадках нет ничего особенного.
