Я была поздним ребенком. Родилась, когда моему отцу было пятьдесят, матери тридцать восемь, а старшему брату девять. В день моего рождения отец записал в моих метриках громкое для девочки имя – Натаниэль. Пожалуй именно после этого у деревенских жителей не осталось ни малейшего сомнения в том, что мой отец немного безумный. Кто, как не безумец, даст своей дочери чисто мужское имя?..
Дело в том, что мои родители до последнего момента не знали, кто именно у них родится, но отец отчего-то был уверен в том, что у него непременно будет второй сын и даже после того, как всё оказалось с точностью да наоборот, он не отказался от уже заранее придуманного для своего ребёнка имени. Когда моя мать узнала о том, каким именем посмел окрестить меня отец, она, обычно мягкая на характер, сильно негодовала. И всё же, как бы сильно она не была против данного мне отцом имени, её негодования хватило только на неделю – она решила подать документы на моё переименование позже, но это “позже” так никогда и не наступило. Вернее, наступило, но к тому моменту я уже имела собственную волю четырехлетнего ребенка и буквально уперлась ногами и руками, отказываясь от всех тех имен, которые мне предлагали взамен моего. Эшли, Белинда, Патриция, Присцилла, Джина… Меня звали Натаниэль, и я напрочь отказывалась от этого отказываться! В итоге моим родителям пришлось прислушаться к моим протестам и отдать меня в четырехлетнем возрасте в детский сад с моим идеальным именем.
Позже я поняла, что девочке с именем мальчика не так уж и просто придётся в окружении общепринятых имён, но, гордясь выбором отца, имени так и не сменила. Отец наделил меня даром – он дал мне имя, которое сделало из меня бойца. Едва ли в нашей деревне нашелся бы мальчишка, который смог бы бесстрашно бросить мне вызов. Мне самостоятельно приходилось выуживать из щелей школьных стен тех мальчиков, которым я жаждала навалять в защиту какого-нибудь доходяги. С возрастом я прекратила распускать руки, но внутренний стержень бойца остался во мне навсегда.
Отец дал мне имя в честь Беты Тельца – второй по яркости звезды в созвездии Тельца, бело-голубого гиганта спектрального класса B7. Почему второй по яркости и почему в честь именно этого созвездия? Потому, что я была вторым его ребенком и потому, что телец – символ выносливости, силы. Что ж, я стала сильной, стала выносливой и стала яркой. Всё, что хотел вложить в меня отец, родилось вместе со мной, так что, по сути, ничего в меня вкладывать, кроме своей необъятной любви, ему даже не пришлось.
У меня с отцом был свой тайный мир, спрятанный на чердаке нашего ветхого каменного дома. Личная астрономическая обсерватория, как мы с отцом любили её называть, оборудованная им задолго до рождения моего брата. Целый отдельный мир, из которого можно было наблюдать за другими, параллельными мирами: деревенскими жителями, стадами коров и овец, близлежащем лесом и… Космосом. Джим сутками гонял мяч с соседскими мальчишками, возвращаясь домой уставшим и голодным, отчего после ужина поспешно делал уроки и сразу же укладывался спать. Мама бы не позволила ему с такой беспечной лёгкостью относиться к учёбе, но рядом был только отец, поэтому подростку Джиму не приходилось торчать за домашними заданиями более получаса. И тем не менее он каким-то образом умудрялся получать положительные оценки, учился выше среднего и, в итоге, стал успешным мужчиной. Я им всегда гордилась и безмерно горжусь сейчас, глядя на счастливую семью, которую он смог создать за океаном, вдали от меня…
