По субботам я, словно вкопанная, торчала у койки Хьюи, а в прошлое воскресенье вновь встречалась с Айрис. Мы не виделись с мая, и хотя нельзя было сказать, что кризис в её состоянии миновал, всё же она заметно лучше стала выглядеть. Оказалось, что она уже способна один раз в день есть без настояний со стороны доктора Коннора и влияния психолога, что определённо можно было счесть первым прогрессом за прошедшие полгода.
Во время посещения Айрис я вновь столкнулась с Дэйлом. Всё-таки меня удивляла его преданность моей кузине, и не потому, что я утратила веру в хорошее. Просто сам факт того, что молодой парень его возраста уже больше полугода живёт без малейшего намёка на интимную жизнь, казался мне подозрительным даже не смотря на то, что у меня самой в этой сфере жизнедеятельности было едва ли не перекати-поле.
Что-то в Дэйле меня определённо напрягало. Не знаю почему, но я не видела в нём преданного бойфренда, хотя и своими глазами лицезрела, как он появляется на пороге клиники со связкой апельсинов в руках. Может быть я просто сильно ошибаюсь в этом парне, что весьма несправедливо по отношению к человеку, который посвятил полгода своей жизни на “отношения”, если это так можно назвать, с моей кузиной, страдающей анорексией. Возможно, он просто страдалец, а я просто придирчивый родственник, и не более того.
Вечером, после дневной жары, достигшей двадцати семи градусов, небо затянуло густым полотном тяжеловесных серых и фиолетовых облаков, воздух обогатился озоном и сильно наэлектризовался, и где-то вдали начал раздаваться раздирающий небеса гром. Проверив радар осадков, я увидела внушительных размеров циклон, проходящий на Лондон прямо через наш городок.
Мощный, шквалистый ливень начался ровно в полночь и не стихал до трёх часов ночи. Спустя час после его начала я вышла в гостиную и застала там Нат с Коко, стоящих посреди комнаты в одних пижамах. В этом году ещё не было сильных ливней, поэтому я даже не знала, что существует вероятность подтопов, а вот Нат и Коко знали. Как оказалось, прежде этот дом в сезон дождей неоднократно затапливало, пока в конце прошлого лета муж Коко, теперь уже бывший, не сделал земляную насыпь, из-за чего теперь газон перед нашим домом имел покатистый вид и казалось, будто дом стоит на пригорке.
Вглядываясь в кромешную тьму, мы, в мерцании молний, пытались рассмотреть состояние водостока у нашего газона. Когда же стало ясно, что он более-менее справляется со своей работой, даже не смотря на огромную ветку, застрявшую в его железной сетке, мы с облегчением выдохнули, как вдруг услышали явное шуршание воды. Стоя друг напротив друга мы переглядывались и, прищуриваясь, пытались понять, что именно мы слышим. Сначала Нат проверила ванную, но там всё было сухо. После этого я предположила, что если нас не подтапливает снизу, возможно это может происходить сверху…
Как только мы поднялись на чердак, стало ясно, что у нас прохудилась крыша. У самого входа вода внушительной струёй врезалась в деревянные доски пола и разбрызгивалась на стоящие рядом стопки журналов и книг.
Первым делом Нат бросилась к телескопу, и только после того, как убедилась в том, что он находится на безопасном расстоянии от прохудившегося участка крыши, побежала вниз за своим дождевиком, чтобы, на всякий случай, накрыть астрономический прибор. Мы же с Коко бросились за вёдрами, которых у нас никогда не было. В итоге Нат вспомнила о двух глубоких двадцатилитровых алюминиевых тазах, которые они с Коко нашли, когда разбирали кладовую комнату, и мы до трёх часов ночи, один раз в десять минут, по очереди таскали воду с чердака в ванную, пока ливень окончательно не прекратился. Сидя на чердаке в тёплой кофте и хлопковых спортивных штанах в компании своих не менее сонных и растрёпанных соседок, я пыталась не думать о значимости грядущего дня, из-за чего сильнее прислушивалась к звону воды о алюминиевое дно таза и вызывалась выносить очередную порцию дождевой воды вместо Коко, которая, по сути, оставалась с нами до окончания ливня только из солидарности. Мне было не сложно таскать по пятнадцать литров воды вниз, в отличие от шестидесятилетней Коко, да и мне просто необходимо было делать механические движения, чтобы не думать о неизбежно наступающем рассвете и не слишком впадать в пустоту, которая заполняла мой внутренний мир от края до края, когда я выбрасывала из головы все свои мысли до единой.
Но ни одно моё действие не могло остановить наступление грядущего дня. А это значит, что я
На кладбище было пусто. Ливень разлил широкие лужи, размыл землю и обсыпал листву и мелкие ветви с деревьев. Направляясь сегодня сюда уже в восемь утра, я специально взяла с собой резиновые сапоги
