…Меня вытаскивали из машины ровно шестнадцать минут. Мне сделали незначительную операцию на пояснице, от которой у меня в последствии останется едва заметный шрам полумесяца, но Руперт об этом пока ещё сам не знает… Просто в мою спину глубоко вошёл небольшой осколок железа, который необходимо было удалить не задев при этом важных для жизнедеятельности нервов и связок. Операция прошла успешно. То есть мне не грозило стать инвалидом или калекой. Просто в пяти моих рёбрах, как и в десяти не менее важных для меня костей, были обнаружены трещины различной степени тяжести, в моей правой ноге выявлен внутренний перелом, моя голова пострадала от сотрясения мозга третьей степени, а мой язык и левая щека сильно прикушены, из-за чего я ещё некоторое время, очевидно, не смогу нормально питаться и разговаривать…
Перечень казался бесконечным, но я смиренно выслушивала каждый его пункт, стараясь понять смысл каждой своей травмы и с нетерпением ожидая момента, когда же наконец Руперт перейдёт к рассказу о Хьюи. Впоследствии всё в моём растущем организме подростка так удачно срастётся и заживёт, что Руперт, как я теперь думаю, зря тратил время, рассказывая мне о каждой моей трещинке и ссадине, но тогда мне не хотелось, чтобы он замолкал. Его голос и его рассказ, честный, без утаиваний и лжи, успокаивал меня в моём гложущем желании знать. Это были последние мгновения моего настоящего, неподдельного любопытства, которое, с каждым сказанным Рупертом словом, медленно, но верно умирало где-то глубоко внутри моего сознания.
Наконец Руперт произнёс имя Хьюи.
Он ЖИВ!..
Я знала, что он ЖИВ!..
Он перенёс три, более тяжёлые, чем у меня, операции, но он ЖИВ!..
Его жизнедеятельность поддерживает аппарат искусственной вентиляции лёгких или что-то вроде того, но он ЖИВ!..
Он в коме, но ЖИВ!..
Я тоже была в коме, но я очнулась, а это значит, что очнётся и Хьюи!.. Только полежит немного под аппаратом и поспит немногим дольше меня, ведь он, в отличие от меня, перенёс целых три сложных операции…
Вот выспится мой братик, а потом он обязательно очнётся!!!…
…Хьюи не очнулся… Я сидела в неразрывном кругу группы поддержки, истощённая до костей, с залёгшими тенями под глазами, и рассказывала неизвестным мне людям о том, что была в тот день в машине, о том, что каким-то чудом пережила страшную катастрофу, о том, что её не пережили мои мама и старший брат, и о том, что Хьюи до сих пор не пришёл в себя. Я делала это не ради исцеления… Нельзя исцелить то, чего у тебя больше нет… У меня больше не было жизни. Просто я хотела, чтобы меня выпустили отсюда.
Прошло полгода с тех пор, как я попала в больницу, а меня даже не собирались выпускать на улицу. Говорили, что слишком холодно – зима. А я не верила в то, что на улице зима. Какая же может быть зима, если ещё не закончилось лето? Сегодня же было лето… Или оно было вчера?..
Все дни слились для меня в один сплошной нескончаемый день, состоящий из одной только боли.
…Я не хотела возвращаться домой, не желая оставлять Хьюи одного в больнице, да и что-то мне подсказывало, что дома у меня больше нет. Даже не знаю, что именно мне об этом говорило. То, что Энтони ни разу ко мне так и не пришёл?.. То, что с наступлением морозов бабушку перестали ко мне приводить, не обращая внимание на её желание?.. То, что Миша стала появляться в моей палате только по субботам, не задерживаясь дольше, чем на полчаса, и всякий раз обмениваясь со мной лишь парой мимолётных фраз, в основном касающихся школьных новостей, которые меня совершенно не интересовали?.. То, что моя незаменимая немая Пени неожиданно осталась единственной из моих братьев и сестёр, кто мог вести со мной диалог?.. Или то, что недавно отец сказал мне, что знает, что моя мама жива?..
Неожиданно Руперт МакГрат стал для меня самым ценным и желанным посетителем. Так произошло потому, что он был единственным, кто говорил мне правду. Только от него я узнавала правдивые результаты своих анализов и анализов Хьюи, и только от него я узнавала о важных решениях врачей относительно моего лечения – например, не выпускать меня на улицу или не переводить в общую палату. Именно Руперт рассказал мне о том, что доктора всё ещё не верят в мою способность вернуться к нормальной жизни, из-за чего мой курс персональной психотерапии неожиданно заменили групповыми занятиями, которые мне снова и снова продливали из-за отсутствия улучшений в моём психологическом состоянии, слишком отрицательно-остро влияющего на моё физическое здоровье… Именно от Руперта, я узнала, почему тётя Изабелла до сих пор не навестила меня с Хьюи.
