– Я очень рада за твою победу, Джер, и я тоже вас обожаю, но это не отменяет того факта, что ты занял моё место! – засмеялась я, пытаясь упрекнуть старшего брата.
– Признаю, я действительно занял твоё место! – отдёрнув руку, начинал всё задорнее улыбаться брат.
– И я тоже сейчас сижу на твоём месте! – подняв руки вверх, воскликнул Хьюи.
– Да-да, – засмеялась мама. – Мы все отобрали у тебя твой трон. Даже я в этом поучаствовала. Придётся тебе восседать на том месте, которое мы тебе все дружно выделили.
– Что вы пристали в самом деле, – уже окончательно оттаяла я.
– Ты просто невероятная, когда дуешься, – усмехнулся Джереми. – Видела бы ты себя со стороны… Вся такая серьёзная. У-ух!
– Может быть, раз уж мы выяснили, что вы все несправедливо отобрали у меня положенное мне место, мы, наконец, восстановим справедливость и кто-нибудь из вас вернёт мне то, что положено мне?
– Ничего подобного! – скрестил руки на груди Хьюи.
– Не-а, – повторил движение младшего брата Джереми. – Даже не мечтай. Ничего тебе не положено из того, что принадлежит нам. Смирись уже.
– Хватит отбирать у старших детей их игрушки, – усмехнулась мама, хитро переглянувшись с мальчиками.
– Что это было?! – возмутилась я. – Эй! Я это заметила, слышите? Уже второй раз!
– Что второй раз? – усмехнулась мама.
– Вы переглядываетесь вот так…
– Как? – посмотрев назад, засмеялся Джереми.
– Вот так, – подёргала бровями я, отчего все вдруг брызнули смехом. – Да ла-а-адно вам. Расскажите, чего вы это.
– Я ведь сказала уже, что сама всё поймешь, – ответила смеющаяся мама.
– Да что именно? – скрестила на груди руки я.
– Что именно? – переспросил Джереми, повернувшись обратно вперед. – А ты присмотрись. Что видишь?
Я не поняла его вопроса и прищурилась, пытаясь разгадать тайну их насмешек надо мной. Посмотрев на хитро улыбающегося Хьюи, я перевела взгляд в зеркало заднего вида и замерла, встретившись взглядом с мамой. Не знаю, что именно в этот момент произошло, но к моему горлу вдруг подступил ком, и я сразу же перевела взгляд на скулу застывшего впереди Джереми… Затаив дыхание, я вновь посмотрела на Хьюи и вдруг поняла, что по моему телу пробегают мурашки.
– С вами что-то не так, – приглушённо произнесла я.
– Что?.. – переспросила мама, явно не расслышав моих слов, и плавно тронулась на зелёный свет вслед за стоящей впереди нас машиной.
– Что с вашими лицами? – по моему телу пробежал холодок, когда я внезапно услышала дрожание собственного голоса. – У вас лица восковые…
В салоне повисла оглушающая тишина. Хьюи почему-то уставился на свои руки, словно пропустив мои слова мимо ушей, а Джереми даже плечом не повёл в мою сторону.
Я выпрямилась в струнку и снова заглянула в зеркало заднего вида, желая встретиться с мамой взглядом. Она пристально смотрела на меня, и я поняла, что ни у одной меня глаза округлились от напряжения.
– Мама?.. – одними губами окликнула её я в момент, когда оглушающую тишину вдруг нарушил не менее оглушающий гудок, от которого у меня в долю секунды заложило уши. Не прошло и мгновения, как я ощутила невесомость, наступившую следом за мощным толчком, заставившим моё тело изогнуться в неестественной позе.
Я не сразу впала в кому. К несчастью, это произошло лишь после того, как моё тело выковыряли из груды бесформенного металлолома, в которую превратился наш автомобиль. Перед этим я дважды приходила в сознание, всякий раз отключаясь от ужаса, накатывающего на меня при осознании того, что моё лицо застилает горячая кровь. Сначала я думала, что это моя кровь, но как только я понимала, что на меня потоком стекает кровь зависшей в сиденье надо мной матери, я начинала задыхаться и, в итоге, теряла сознание, каждой клеточкой своего тела ощущая острую, режущую боль.
Прежде чем потерять сознание во второй раз, я заметила неестественно вывернутую руку Джереми, кончики пальцев которой едва касались моей залитой маминой кровью коленки. Я попыталась позвать его по имени, цепляясь взглядом за его затылок, волосы на котором выгорели из-за его регулярных тренировок под открытым солнцем, но мой язык почему-то отказался поворачиваться. Лишь после того, как я поняла, что мой рот залит обжигающей кровью, я раскрыла его, попытавшись заглотить воздух горлом, но вместо этого подавилась глотком собственной крови и, захлёбываясь кашлем, попыталась посмотреть в сторону Хьюи, но почему-то не смогла повернуть голову. Продолжая ощущать горячую кровь, крупными каплями падающую на моё лицо, я вновь перевела взгляд на нависшее надо мной сиденье матери и вдруг захрипела, вместо того, чтобы заплакать.
Я не помню, как долго я находилась зажатой в груде металла, как именно меня вытащили из неё и что со мной происходило дальше. Последнее, что я запомнила – это цвет, горечь, запах и вкус крови. Это не отпускает меня до сих пор. И едва ли когда-нибудь отпустит.
