Услышав эти слова, я, глядя на Криса, уже паркующегося напротив школы, на несколько секунд застыла.
– Откуда ты знаешь о моём свидании с Дунканом? – наконец спросила я.
– Слухами мир полнится, – перевёл на меня взгляд парень и тоже на мгновение замер, после чего добавил. – Ты уже всё сказала. Я говорю о нас. Так что я и не рассчитывал на что бы то ни было, ты не подумай… Да, немного щекотно от того, что ты идёшь с этим коневодом на свидание, но это ничего не меняет. Если хочешь знать моё мнение – я бы на твоём месте не стал доверяться ему сразу. Подожди, присмотрись, – Крис вновь пересёкся со мной взглядом, после чего вдруг замолчал.
– Обещаю не делать глупостей, – вдруг улыбнулась я, заглянув ему в глаза.
Крис, в отличие от Нат, вечно толкающей меня на импульсивные глупости, не хотел, чтобы я сделала что-то из разряда того, о чём впоследствии буду жалеть. Он не мог просить у меня прямо, но он хотя бы попытался косвенно задеть мои мысли по поводу интрижки с Дунканом, при этом продолжая поддерживать со мной лёгкий флирт. Я ценила это даже больше, чем попытки Дункана приблизиться ко мне.
– Ты это видела? – полушёпотом спросила Нат, когда я поднялась к ней на чердак. – Небо сияет так, словно его подожгли.
Остановившись напротив огневолосой, я застыла. Блики огня пылали с такой силой, что казалось, будто они облизывают нагрянувшие в наш город с запада тучи.
– Это не так уж далеко, – сдвинув брови, заметила я. Запах гари я почувствовала ещё подъезжая к дому, после чего и заметила огненный столб над городом.
– Горит дом Коко, – сухо отозвалась Нат, после чего поднялась с нашей лавки перед телескопом. На фоне запылившегося чердака её белоснежная майка и короткие шорты сильно резали глаза.
– Коко? – на сей раз перешла на полушёпот я.
В принципе сам факт того, что у кого-то в нашем городе сгорает дом, уже не является ничем хорошим, но тот факт, что этот дом принадлежит именно Коко, заставил мою спину выпрямиться в струнку.
Коко МакДафф являлась владелицей этого домишки, который мы с Нат до сих пор так бережно снимали на двоих. То же обстоятельство, что семейство МакДафф в данную секунду лишалось основного места своего жительства, не сулило нам с Нат ничего хорошего. Однако думаю, что не мне одной сейчас было не по себе от перспективы в скором времени оказаться с чемоданами на улице.
Переодевшись из строгих брюк в домашние шаровары, я захотела расслабиться, но сегодня решила не играть. Вместо этого я налила себе сто грамм виски и, сидя на своей кровати, смотрела на раскрытый чехол, в котором уже десять лет покоилась моя обшарпанная скрипка. К своим тринадцати годам я буквально замуштровала свой инструмент, едва ли не стерев его в опилки, но даже обдёртая и старая эта скрипка оставалась моим лучшим связующим звеном с прошлым, так как своей памяти я когда-то решила не доверять напрямую.
Сделав глоток обжигающего напитка, я вновь посмотрела на свой инструмент. Она лежала справа от меня на кровати и при тусклом освещении ночного торшера выглядела так, будто это именно она источает свет.
Ещё один глоток…
Я до сих пор иногда пытаюсь играть. Делаю это исключительно по вечерам, в полном одиночестве, не выходя за пределы своей комнаты. Нат нравится моя игра, я это вижу, когда встречаюсь с ней взглядом после каждого своего “музыкального приступа боли”. Натаниэль умеет слушать музыку, а значит слышит и мою душу. Всякий раз после моей игры она молча выкуривает сигарету, что можно счесть за наивысшую похвалу. Я называю эти выкуривания вибрацией удовлетворённого молчания.
Нат никогда не спрашивала у меня, что именно в моей жизни связано со скрипкой, но я уверена в том, что она знала о том, что это что-то серьезное.
Очередной глоток…
И всё же, чтобы там Нат не думала о моей игре, мне было далеко до идеала. Моя рука дрогнула. Это неприемлемо в музыке. Это неприемлемо во мне.
…Оставшийся алкоголь я влила в себя залпом.
Этой ночью прошёл дождь. Утро было беспросветно серым и зябким, отчего на улицу совсем не хотелось выходить.
За ночь Нат нашла договор найма недвижимости, заключённого на полгода вперёд и должного аннулироваться в случае его непродления лишь в начале октября.
– Здесь сказано, что о выселении нас должны уведомить минимум за две недели, – трясла белоснежной бумажкой у меня перед носом Натаниэль, по-видимому пытаясь мне объяснить, что нам пока ещё можно отложить сбор чемоданов.
– Ты разве не должна быть в школе? – заливая сладкие кукурузные хлопья молоком, поинтересовалась я, всё ещё пребывая в своей пижаме.
– Мне ко второму уроку, – невозмутимо ответила огневолосая. – Пффф… Думаешь, нас выселят?
