Передав подруге плойку, я села на закрытый унитаз и неосознанно тяжело выдохнула.
– Как прошла твоя ночь? – решила начать непринуждённый разговор я.
– Всё началось как всегда замечательно, но уже не в первый раз закончилось плохо. Байрон всё больше начинает давить, требуя от меня каких-то официальных отношений. Представляешь? Кому нужны эти “официальные отношения”? – скорее у самой себя поинтересовалась девушка так, что я услышала скобки в её словах. – Вот тебе, например, хотелось бы подобного?
– Мне? – вздёрнула брови я. – Нет. Не думаю.
– Вот как?.. Хм… Зачем же ты тогда идёшь на свидание с Дунканом?
– Я ещё сама не знаю… Но уверена, что он не против закрутить со мной роман.
– Но я ведь спрашиваю чего хочешь ты, а не он.
– Думаешь я знаю? Я просто схожу с ним на свидание, посмотрю как всё будет складываться… Он весьма хорош собой и вроде как не глуп. Может быть мы в итоге к чему-нибудь и придём.
– Хочешь с ним переспать?
– Нет, Нат, нет! У тебя только одно на уме…
– Брось, мы обе знаем, что тебе хотелось бы оказаться в постели с мужчиной, просто ты никогда не пробовала ничего подобного. Я говорю о сексе без обязательств. Ты привыкла к тому, что если ты спишь с человеком, значит вы повязаны друг с другом.
– Разве это плохо?
– Нет, это не плохо. Но это и не обязательно.
Хуже обычного картинга может быть только большой картинг, но я решила не озвучивать свои мысли вслух. В конце концов, я могла предупредить Дункана о своей неприязни к скоростной езде задолго до нашего свидания, но вместо этого я даже не удосужилась ему сообщить о том, что среди недели не появлюсь в “Мустанге”. И всё же в итоге Дункан не только не стал предъявлять ко мне обоснованные претензии относительно моего молчания, но даже сказал, что всё в порядке. По-видимому, он всерьёз имел на меня виды, пока я не могла разобраться в том, имею ли я хоть какой-нибудь план на него.
Друг Дункана, владелец картинга, оказался бывшим военным, унаследовавшим от дальнего родственника деньги, на которые он, собственно, и открыл свой скоростной бизнес. Этому харизматичному мужчине было не больше сорока лет, и он действительно был приятным человеком, и, как позже выяснилось, по-совместительству он ещё и являлся сыном крёстного отца Дункана. Сложная система родства, но мне ли говорить о сложностях в родственных связях?
– Ты когда-нибудь каталась на карте*? – передавая мне шлем, наконец решил поинтересоваться о главном Дункан (*Карт – простейший гоночный автомобиль без кузова).
– Вообще-то нет, – улыбнулась я, принимая из его рук свой шлем, после чего вдруг словила себя на мысли о том, что улыбаюсь я искренне. А это явно хороший знак.
– Тебе понравится, – в ответ широко заулыбался белоснежной улыбкой Дункан, что даже заставило меня поверить в то, что он мне не врёт.
Когда инструкция была пройдена, экипировка оформлена, и я уже сидела в карте, Дункан ещё раз зачем-то сказал, что у меня “всё получится”, отчего мне вдруг стало не по себе. Сама мысль о том, что у меня может что-то не получиться, заставляла моё подсознание накидывать варианты того, что именно может пойти не так.
Мы забронировали карты на полчаса. Помимо нас на площадке ещё были люди, которые прибывали и отбывали, проводя на картинге в сумме по десять-пятнадцать минут.
Из-за палящего солнца к концу двадцатой минуты езды я уже истекала пóтом под не по размеру большим для меня комбинезоном. Мне и хотелось бы прекратить свои мучения преждевременно, но я продолжала идти против своего желания, мысленно заставляя себя “докатать” оставшееся время, чтобы никого не обидеть.
В отличие от Дункана, гоняющего по картингу со скоростью света, я не превышала скорости восьмидесяти километров в час, что на крутых поворотах казалось для меня настоящим экстримом. Мне казалось, будто я играю с открытым огнём – зажигаю спичку и подношу её максимально близко к своей коже, но как только пламя начинало меня жечь, я мгновенно убирала ногу с педали газа.
