– Я тебя знаю, – прищурилась огневолосая. – Ты ему не позвонишь. А потом будешь рассказывать мне сказки о том, что ты “не неприступная”, не глыба…
И прицепилась же она к моей неприступности! Как будто она у меня и вправду была настолько непробиваемой! Нат же и сама была больна этим недугом, и даже больше, чем я… И Байрон со мной в этом вопросе полностью бы согласился.
…И всё же я не позвонила Дункану ни вчера вечером, ни сегодня утром.
Если честно, не помню, когда в последний раз удивлялась по-настоящему сильно, но увидеть Ирму дома я точно не ожидала. Она, в компании Дариана, выходила из дома как раз в момент, когда я поднималась на его крыльцо.
– Таша, ты как раз вовремя, – поморщилась девчонка, резко сунув мне в руки тяжёлый глиняный горшок с пышно цветущими алыми бутонами, свисающими со всех сторон. – Мы едем в садовый питомник, – без энтузиазма сообщила мне она, как вдруг я почувствовала огонь на своём правом предплечье и левом запястье. Резко опустив свой взгляд на руки, я поняла, в чём причина. Герань!
– Тш-ш-ш… – зашипела я. – Ирма, забери! – попыталась всунуть горшок с цветами обратно в руки девчонки я.
– Вот ещё! – возмутилась она, сделав полшага назад.
– Ирма! – потребовала я, но вместо неё ко мне подскочил Дариан, успевший перед этим закрыть за собой входную дверь на ключ. Прежде, чем он успел принять из моих рук злосчастный горшок, я не удержала его и выпустила, так и не успев опустить его вниз. Мы разминулись буквально на долю секунды, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы горшок сорвался вниз. Он с звучным треском врезался в каменную плитку и раскололся напополам. Земля, усеянная кровавыми лепестками, осыпала наши ноги.
В итоге, в садовый питомник Дариан отправил Ирму с Крисом вместо себя.
Я стояла на кухне, на которой прежде Дариан перематывал мой порез, и, нагнувшись и опершись локтями о край раковины, подставляла свои руки под ледяную струю воды. Правое предплечье пострадало сильнее левого запястья…
У меня, как и у моих близнецов Хьюи и Миши, с раннего детства обнаружилась необычная аллергия на герань. Необычной она была потому, что проявлялась со слишком жестокой скоростью. Стоило нам дотронуться до лепестков герани, как нашу кожу мгновенно прожигал огонь. За считанные секунды место “цветочного ожога” краснело и, впоследствии, горело так, словно нашу кожу на самом деле поджигают от открытого пламени. Причина проявления данной аллергии так и осталась невыясненной, но в итоге нашей матери пришлось за считанные часы избавиться ото всех своих клумб и горшков с геранью.
– Убрал, – зайдя на кухню с совком и веником в руках, констатировал Дариан.
Странно это – в доме есть уборщица, а он самостоятельно убирает разбитый вазон с геранью, вместо того, чтобы поехать в питомник с Ирмой. Я покосилась на него взглядом.
– Нам лучше держаться друг от друга подальше, – отрясая руки от остатков воды, произнесла я, после чего добавила. – Мы разбиваем всё, что возникает между нами.
– Но у нас ещё так много всего есть. Давай закончим, когда ничего не останется? – широко улыбнулся Дариан, и я не смогла не улыбнуться ему в ответ.
Я сидела в гостиной Пени в ожидании липового чая, который она успела мне пообещать…
В итоге мы с Дарианом нагнали Криса с Ирмой в питомнике, выбрали пару туй, какие-то садовые принадлежности, несколько десятков разновидностей семян и удобрений для них. Затем мы с Ирмой ретировались на французский язык, после которого следовал урок фортепиано…
Почему-то я сегодня устала больше обычного, хотя в последнее время и ловила себя на мысли о том, что, по сути, почти ничего не делаю. Разве присмотр за успеваемостью подростка можно назвать “настоящей” работой? И всё же за неё мне платили вполне реальные деньги, причём как за две “настоящие” работы. Мне не к чему было предъявлять претензии.
Просто непривычно.
Прямо передо мной, на мягкой диванной подушке, лежал короткошёрстный британский кот почти белого, я бы даже сказала серебристого окраса, с изумрудными глазами, кличка которому была Звёздный. Звёздный, потому что этот котяра был рождён под счастливой звездой – Пени спасла его от усыпления, благодаря чему этот высокомерный кошак успешно дожил до своего двухлетия и сейчас безразлично пялился на меня, словно на безликое пятно.
Страсть Пени к животным была безразмерной. Я же подобным благодушием никогда не могла похвастаться. Я запросто могла выставить на улицу за шкирки наглого кота, нагадившего мне в тапки, в то время как Пени смиренно убирала кучки какашек, пока наглая кошара не выдавит из себя всё дерьмо до последнего, ну или не приучится к лотку, мордой в который я всё их кошачье племя перетыкала в своё время.
По-видимому Звёздный прочёл мои мысли по поводу воспитания его сородичей, ну или ему просто надоела моя серая личность, из-за чего он вдруг решил подняться и красноречиво повернуться ко мне задом. Ну и ладно. У меня ещё пятимесячный волнистый попугай остался для компании, который чудом выживал каждый свой день в руках детей МакГрат.
