Четверг. Очередная репетиция в школьном театре, очередные фотографии милого сына Криса и очередное вздыхание Ирмы в сторону белобрысого Люка. Из положительного только одна вещь: ожоги от герани на моих руках почти полностью прошли.
Столкнувшись с Дарианом перед отъездом за Ирмой, я услышала, как он жёстко говорит по телефону с кем-то из своих партнёров. Не знаю почему, но на протяжении всего оставшегося дня я не могла толком думать ни о чём, кроме как о его тоне, с которым он произнёс слова: “Мне наплевать на ваши проблемы – меня интересует только исполнение нашей договорённости. Если проблема не будет решена в течении ближайших двадцати четырёх часов, вы с процентами выплатите мне те деньги, которые я потратил на вас”.
Со слов Джины и Криса я знала, что Дариан редко бывает дома, что часто совпадает с моим присутствием, однако сегодня мы разминулись – он вернулся как раз в момент, когда я уходила. Промелькнув мимо меня в деловом чёрном костюме, он обдал меня шлейфом своего дорогого одеколона, после чего я весь оставшийся день пыталась понять, почему не могу выкинуть этот момент из своей головы. Лишь в конце дня, оставляя Ирму одну дома, так как Дариан сегодня допоздна должен был присутствовать на какой-то светской вечеринке, я поняла, что именно не так. Прежде я никогда не слышала в голосе Риордана высокомерных, строгих, требовательных и тем более агрессивных нот. Сегодня же я расслышала весь этот букет буквально в паре его фраз. Я не могу сказать, что это мне не понравилось, так как я в принципе не должна оценивать настроение своего работодателя, приклеивая на подобные моменты ярлыки “нравится” – “не нравится”. Просто это было необычно. Не так, как я привыкла.
Уже скрипя ступеньками нашего с Нат крыльца, я на секунду замерла, заметив, что дверь в дом слегка приоткрыта. Ещё было недостаточно темно, но уже начинало смеркаться, из-за чего проникающий сквозь дверную щель луч света показался мне по-особенному тёплым.
С такими соседями, как наши, мы с Нат никогда не оставляли открытыми окна или двери, что сейчас заставило меня немного напрячься. Сделав ещё пару шагов, я аккуратно толкнула дверь вперёд, переступила порог и увидела Нат сидящей в кресле в компании Коко МакДафф, занявшей такое же кресло напротив неё. Сам факт того, что Коко пришла к нам уже спустя несколько дней после пожара, уничтожившего её дом под чистую, напряг меня, отчего я, в предчувствии чего-то нехорошего, неосознанно сдвинула брови.
– Таша, ты как раз вовремя, – раскрепощённо взмахнула рукой Нат, после чего я заметила в её второй руке наполовину опустошённый бокал красного вина.
– Я уже сказала Натаниэль, что не собираюсь вас выселять, не беспокойся, – произнесла Коко, и я вдруг поняла, что они обе уже слегка захмелели.
– У Коко трагедия, – начала огневолосая.
– Да, у меня трагедия, – мученически произнесла женщина, слегка запрокинув голову.
Коко МакДафф было шестьдесят лет и она была едва ли не идентичной копией актрисы Голди Хоун, что мы с Нат заметили, когда одним из скучных будничных вечеров начали играть в игру под названием “Кто на какую голливудскую звезду похож”. В итоге Нат предоставила мне сомнительные факты моего мимолётного сходства с Мирандой Керр, при этом признав мою внешность менее “сахарной”, сама же Натаниэль в моём ви́дении ни на миллиметр не сдвинулась в сторону от своего двойника Скарлетт Йоханссон, после чего вдруг выяснилось, что наш арендодатель вылетая Голди Хоун, а парень Нат на одну половину Ченнинг Татум, а на вторую – Аарон Тейлор-Джонсон. Оставалось только выяснить, почему все эти люди застряли в захолустном Лондонском пригороде, с заработной платой раз в сто не дотягивающей до голливудских гонораров.
– Я слышала о пожаре, – сев на диван между Нат и Коко, тяжело вздохнула я, с облегчением восприняв информацию о том, что нас не собираются выселять (по крайней мере не сегодня).
– Дело не в пожаре, – захмелевшим голосом, с разочарованием проговорила Коко.
В нашем дряхлом домике, не смотря на температуру снаружи, всегда было достаточно прохладно, чтобы заводить в хозяйстве кондиционер вместо обогревателя. Поэтому, сидя в продавленном кресле с растрёпанными бело-рыжими волосами, украшенными покосившейся маленькой “гулькой”, Коко куталась в мешковатый вязаный кардиган коричневого цвета, при этом регулярно шмыгая носом. Она не простыла – просто недавно хорошенько проревелась, что было заметно по её покрасневшим глазам.
Я вновь с облегчением вздохнула, на сей раз от осознания того, что слёзы этой женщины пришлись не на мои плечи, после чего сразу же посмотрела на Нат, по которой было видно, что именно она закрыла своей грудью эту мокрую амбразуру, из-за чего теперь и была наполовину пьяна.
Наградив меня невозмутимым взглядом, Натаниэль произнесла уже слегка захмелевшим голосом: “Наливай и себе. Этот вечер будет долгим”, – после чего сделала два внушительных глотка из своего бокала.
Непорядок. Так вино не пьют. И потом, откуда у нас красное? Я думала, что оно закончилось ещё в начале мая.
