Обреченные стать пеплом полностью

Это был наш первый секс за апрель, и он мог бы продлиться дольше, если бы спустя полчаса дети не заплакали и Роб не поторопился скорее закончить начатое. Но даже не смотря на отдохнувшее состояние и прекрасный вечер, я чувствовала беспокойство из-за того, что на долгое время оставила детей наедине с Моной. Робин попытался успокоить меня словами о том, что в этом и заключается суть работы няни, за это, по сути, мы ей и платим, но успокоилась я лишь после того, как он напомнил мне о том, что для своего спокойствия я в любой момент могу проверить записи со скрытых видеокамер. Естественно я сразу же это сделала. И не нашла на них ничего даже мимолётно дурного. Пока я спала, Мона отработала свою роль даже лучше, чем я отыгрывала свою. Она была идеальной няней, в то время как я никак не справлялась с тем, чтобы стать идеальной мамой или хотя бы её сносной заменой, неправдоподобным, но удовлетворительным дубликатом…

Мне оставалось лишь кусать ногти и надеяться, что под моим влиянием эти дети вырастут не совсем уж безнадёжными личностями и не переймут от меня то чувство отстранённости, с которым я провожу бóльшую часть своего времени с ними.

Мона приходила каждый будний день к девяти утра и уходила в семь часов вечера, поэтому будних дней, как бы стыдно мне в этом не было признаваться, я ожидала даже больше, чем до появления детей в своей жизни ожидала выходных. Хотя некоторые выходные и были для нас с Робом в каком-то смысле разгрузочными, но только в случаях, когда к нам заглядывала Полина, чтобы благородно предоставить нам пару свободных часов на прогулку по городу, романтический ужин в ресторане или поход в театр. И в эту пару часов я чувствовала себя так, как до появления Тена и Джоуи в нашей с Робином жизни – легко и счастливо. Хотя, конечно, нельзя утверждать, что счастливо я себя не чувствовала в компании двойняшек. Мне нравилось, когда Робин смешил мальчишек и те смеялись, одновременно размазывая по лицу остатки ужина, мне нравилось, когда Робин передавал мне Тена, чтобы забрать у меня Джоуи, мне нравилось, когда Робин пел свои “шепчущие” колыбельные, и когда он обнимал всех нас троих одновременно… Возможно, мне просто нравилось видеть его счастье, но я не задумывалась об этом. Если источником его счастья были дети, а моим источником был он сам, значит мы вошли в идеальную зацикленность.

На второй неделе после появления Моны я решила возобновить свои занятия в тренажёрном зале. Каждый будний день с одиннадцати до двенадцати часов я проводила на тренажёрах, после чего садилась в машину и направлялась в какую-нибудь новую для себя кафешку или ресторанчик. Вкусно пообедав, я отправлялась в ближайший парк, где строчила на своём ноутбуке по три-пять статей наперёд, тем самым удовлетворяя своё желание всегда иметь страховку на тот случай, если вдруг у меня не будет возможности вовремя сделать свою работу. В итоге уже к концу апреля у меня было написано тридцать две статьи, и я могла бы ничего не писать до середины июня, но не могла себя заставить перестать ходить после обеда по паркам и “делать дело”, потому что если мне не нужно было “делать дело”, значит мне необходимо было возвращаться домой, а мне откровенно этого не хотелось. В итоге я продолжала строчить статьи с названиями: “Почему не стоит ни в чём себе отказывать”, “Знаете ли вы, на что на самом деле способны?”; “Татуировки: делать или не делать. Все “за” и “против”; “Откуда же всё-таки берутся дети?”; “Как предотвратить меланхолию”; “Топ-5 новинок в мире моды на ближайший сезон”… Если верить мистеру Томпсону, согласно статистике мои статьи были самыми популярными в женском разделе и занимали пятую позицию среди статей из остальных разделов журнала, уступая разделам о Лондонских событиях, происшествиях, вакансиях и курсе валют. Весьма неплохой результат, как для человека, пишущего о том, чем мужское мышление отличается от женского.