Обреченные стать пеплом полностью

Подождав ещё минуту, я решила задать ему вопрос на совершенно другую тему, который мучал меня со дня моего знакомства с Полиной:

– Роб, ты знаешь, почему Полина носит только чёрный цвет? Нет, она, конечно, иногда добавляет в свой образ и другие цвета, но она никогда не избавляется от чёрного. Ей он, безусловно, идёт, и даже очень, но… Откуда такая преданность одному цвету?

– Это своеобразная дань памяти её мужу, Душану.

– Но ведь прошло столько лет, – мой голос выдал мой лёгкий шок.

– Четыре года.

Откровенно говоря, я была потрясена услышанным.

– И она до сих пор носит траур?..

– Да, знаю… Но у Полины с Душаном было нечто большее, чем просто связь. Это были невероятно возвышенные отношения, невероятная любовь… Такое бывает лишь один раз в жизни, – Робин едва уловимо вздохнул. – Как думаешь, если бы ты попала в подобную ситуацию, ты бы сколько прожила в подобном режиме?

– Ты вообще о чём? – я посмотрела на Робина широко распахнутыми глазами.

– Знаешь, если бы меня вдруг не стало, я бы не хотел, чтобы ты, подобно Полине, поставила крест на своей личной жизни. Наверное поэтому я даже отчасти рад, что между нами нет того, что было у Полины с Душаном. Я его хорошо знал. Едва бы он был счастлив увидев, как Полина мучается без него.

– Но у нас с тобой очень прочная связь…

– Это не то, – Робин резко повернул голову в мою сторону.

– Может быть, – я прикусила нижнюю губу. – И всё равно, каждый бы из нас страдал, исчезни вдруг второй.

– Ну, допустим, сколько бы ты мне разрешила страдать?

– А сколько бы ты захотел?

– Вопрос нечестный и слишком риторический. Хорошо, допустим, через какое бы время ты бы была не против моих отношений с другой женщиной?

– Очень странный разговор, не находишь? – я сдвинула брови, но Робин улыбался, поэтому я тоже заулыбалась. – Ладно. Три месяца.

– Серьёзно? – брови Роба резко взмыли вверх.

– По-моему, более чем достаточно. Тем более я бы не вынесла, узнав, что ты страдаешь по мне дольше одного календарного квартала. Не для того я с тобой сошлась, чтобы в итоге стать причиной твоих страданий.

– Ну знаешь, исходя из тех же соображений, я бы всё равно не дал бы тебе три месяца. Этого слишком мало.

– Вот как? – заинтересованно посмотрела на собеседника я. – И какое количество времени ты находишь оптимальным?

– Полгода.

– Полгода? Серьёзно?.. Ты серьёзно видишь меня в постели с другим мужчиной уже спустя полгода после своего ухода?

– Ладно, восемь месяцев… И не смотри на меня так! Ты вообще опустила мою планку самоуважения до трёх месяцев.

– Я не делала ставку на то, что ты бы лёг с другой женщиной уже спустя три месяца. Я говорила, что мне хотелось бы, чтобы ты как можно скорее нашёл себе спутницу жизни, которая смягчила бы удар от утраты меня.

– Ладно, я тоже не думаю, что ты уже спустя полгода нежилась бы в объятиях другого. Но я бы не был против, если бы это произошло не ранее чем через шесть семь…

– Вы два малолетних придурка, которым понадобился бы ровно год, – послышался уверенный голос Полины за нашими спинами.

Мы с Робом обернулись одновременно. Она стояла в пяти шагах от нас, скрестив руки на груди, прислонившись плечом к угловому столбу террасы.

– Ровно год? – засмеялся Робин. – Почему ровно год?

– Да уж не потому, что вы без ума друг от друга, детишки.

– Но у нас связь… – улыбаясь, попыталась вставить я.

– Да-да… Я уже слышала о вашей “платонической любви”. Поэтому тебе, дорогуша, понадобилось бы не меньше года, а твоему муженьку, – Полина перевела многозначительный взгляд на Робина, – плюс-минус один месяц.

– Эй, что за разбежка! – Робин вскочил со своего места.

– А почему “плюс-минус”? – уже почти смеясь, поинтересовалась я. – В конце концов, это серьёзный временной разрыв.

– В конце концов, какими бы ваши отношения ни были платоническими, мужчины подвержены физическим соблазнам больше, нежели женщины. Поэтому скорее минус…

– Эй! – очевидно Робина заключение Полины не устроило, но где-то в глубине души мы все знали, что Полина права. Мы с Робом – это не она с Душаном. Нас хватило бы на год. Плюс-минус один месяц. И, скорее всего, это был бы именно минус. Наш с Робином личный минус. И, случайно выяснив сейчас это, нас могло радовать только одно – то, что мы не собирались этого проверять.

Лежа в постели в час ночи, мы прислушивались к радионяне, надеясь, что кряхтение Тена не перерастёт в плач, который обязательно заденет своей звуковой волной и Джоуи, и нам всё-таки не придётся покидать свои мягкие подушки на ближайший час.

– Даже не вериться, что всего через какую-то неделю им исполнится семь месяцев, – вдруг прошептал Робин, словно радионяня имела двустороннюю связь и эти монстрята могли нас услышать.

– Мда… – я нахмурила лоб, в очередной раз за прошедшие сутки вспомнив о том, что пережила этим днём двенадцатую годовщину своей семейной трагедии – смерть Джереми и Беллы, потеря матери и Хьюи на целое десятилетие, ставшее худшим в моей жизни. Я перевела взгляд на Роба. – Думаешь, нам стоит отпраздновать их семь месяцев? Полугодие ведь мы так и не отпраздновали.

– Ты читаешь мои мысли.