Обреченные стать пеплом полностью

Если бы не помощь Моны, я бы определённо сошла с ума. Не смотря на то, что с момента моего знакомства с двойняшками прошло уже больше года, я так и не смогла прикипеть к ним душой, хотя, конечно, и полюбила их. Но любила я их по-своему, особенной и точно не материнской любовью. Это была странная любовь… Мне нравилось, когда мне удавалось заставить этих двух сорванцов улыбнуться, и хотелось просто встать и выйти из комнаты, когда кто-то из них начинал плакать. Особенно тяжело моя психика воспринимала периоды, когда дети забывали о значении горшка. Уже два месяца как мы с Моной пытались приучить их справлять нужду в горшок, и хотя с конца прошлого месяца наши труды начали приносить плоды, всё равно кто-то из них мог надуть в штаны прямо посреди комнаты. Когда подобное случалось, я просто брала ребёнка на руки, с каменным лицом вымывала его, потом немо усаживала обоих детей в их кровати в знак наказания, после чего сама отправлялась в душ, где натиралась мочалкой так, будто запах детской мочи рисковал навсегда впитаться в мою кожу.

И хотя больше всего я ценила время, которое Мона проводила с детьми вне дома, отводя их в группы для развития детей до двух лет или просто гуляя с ними по парку, всё же я пыталась тоже проявлять хоть какое-то участие в их дневной жизни. Например, сегодня я сходила в магазин и обновила им гардероб. Да, Тен и Джоуи в это время были с Моной, но я ведь всё равно занималась тем, что думала о них, так что, думаю, это считается…

Как раз возвращаясь домой с пакетами, переполненными детскими вещами, я увидела, как Роберт бежит в мою сторону, перебегая дорогу в неположенном месте. Махая рукой над головой, он звал меня: “Таша!.. Эй!.. Таша!..”.

Так и не дойдя до своего дома буквально несколько метров, я остановилась на тротуаре как вкопанная. Откровенно говоря, я не знала, что думать, видя, как рослый парень несётся прямиком на меня.

Остановившись всего в паре шагов напротив меня, Роберт нагнулся и, упершись руками в колени, попытался отдышаться.

– Знаешь, а лёгкие у тебя слабые, – заметила я.

– Поэтому я и не курю… – на выдохе ответил парень и сразу же разогнулся. – Я всё придумал!

– Что? – непонимающе заглянула в глаза собеседника я.

– Ты расстроилась из-за того, что назвала меня именем своего бывшего мужа, и решила прекратить наше общение, боясь снова оговориться. Я подумал, ты можешь называть меня Барни.

– Что?! – я криво усмехнулась, явно недопоняв шутку.

– Тогда ты точно не спутаешь моё имя с его, а мне будет кому рассказать о том, что моя бывшая жена чуть не ограбила мою новую квартиру, из-за чего мне пришлось переехать на новое место и начать сожительствовать с пуделем владельца квартиры… Ну так как насчёт Барни?

– Нет уж, – я поморщила носом, но это не помогло мне сдержать улыбку, – так зовут одного из моих племянников. Давай лучше Роберта оставим.

– Ладно… – всё ещё тяжело дыша, упирался руками в бока Роберт. – Как насчёт того, чтобы встретиться сегодня в баре, за нашей стойкой?

Роберту просто было необходимо выговорится и он показывал это всем своим видом. Едва уловимо улыбнувшись, я решила согласиться, после чего мы наверняка бы пожали друг другу руки, если бы не пакеты с детскими вещами в моих руках.

Этим же вечером я узнала, что Ванесса не только преследовала Роберта после их развода, но и пыталась его обокрасть. Даже не представляю, как примерный травматолог-ортопед умудрился жениться на женщине истерического темперамента, но это вполне могло бы выжить из меня жалость, выпей я больше одной порции пива. Однако я выпила только одну, так что Роберт ограничился лишь моим понимающим взглядом и парой десятков понимающих кивков.

Некоторым людям просто необходимо, чтобы их слушали, а некоторым не так уж и важно, что слушать, лишь бы время убивалось само собой. В этом плане мы создавали собой неплохой тандем.

За это утро Полина позвонила мне трижды. Такое бывало только в те дни, когда я собиралась на встречу с очередным потенциальным спонсором, а по факту с извращенцем, и она не знала, как меня подбодрить. Сначала она, как и всегда, посоветовала мне надеть строгий чёрный костюм, что я и сделала, затем, спустя полчаса, перезвонила и сказала, чтобы я не задерживалась с этим придурком, если он вдруг начнёт сыпать мне пошлые намёки, а ещё через полчаса, когда я уже подъезжала к месту встречи, она вновь позвонила, на сей раз чтобы сказать, что будет ожидать меня у себя в мастерской сразу после того, как я освобожусь.

Я любила мастерскую Полины. Она нравилась мне вем: светлыми тонами (что было странно, с учётом того, что Полина была “предводителем” тёмных цветов); странными запахами; расклеенными на всех стенах и валяющимися где не попадя эскизами; разговорами, происходящими между ней и моделями… Естественно я согласилась приехать к ней сразу после своего освобождения.