Обреченные стать пеплом полностью

– Никто, – спокойно пожала плечами Ирма. – Для убедительности Дариан даже сделал ДНК-тест. Он просто чужой мне человек. Оказывается, я никакая не Риордан. Моя мать, бывшая мачеха Дариана, выходила замуж за его отца уже будучи беременной мной от другого мужчины. Тристан Риордан знал, что женится на женщине, носящей чужого ребёнка, но он влюбился в неё, когда она уже была беременной и её связь с моим биологическим отцом была оборвана. Кто на самом деле является моим отцом Дариан не знает, а я выяснять не хочу. Мы с Дарианом брат и сестра, и других родственников у нас нет. На этом точка. Не думаю, что Дариан вообще рассказал бы мне о том, что на самом деле я никакая не Риордан, не прояви я на своё восемнадцатилетие наглость потребовать у него половину от его состояния, ссылаясь на то, что я такая же дочь Тристана Риордана, как и он его сын. В общем, он меня ловко урезонил… Зато я сохранила своего брата. Знаешь, я даже рада, что свою часть наследства, которую Дариан в будущем отмеряет мне, я получу лишь через шесть лет. До тех пор у меня будет время поразмыслить над всем этим.

– Да ты стала мудрее, – приподняла брови я, всё ещё не в силах до конца поверить в то, что Ирма, так сильно похожая на своего брата, на самом деле никакая не Риордан.

У меня вдруг возникло ощущение дежавю. Нечто подобное однажды произошло у моих родителей с Энтони, и у меня с Теном и Джоуи, и отдельно у Робина с Джоуи, но каждая из этих историй имела свою предысторию, и свой уникальный корень. И всё же, чувство дежавю меня не отпускало.

– Надеюсь, что ты права, – ещё раз проявила свою новообретённую мудрость Ирма, не с радостью согласившись с моим заключением, а продемонстрировав надежду на то, что я действительно могу оказаться права. – А что у тебя нового? Знаю, что ты вышла замуж за Робина Робинсона, об этом пестрели все Британские СМИ. Как тебе роль жены?.. Каково быть по ту сторону замужества?

– Я уже не “по ту сторону”… – начала я, и, сразу же заметив в глазах Ирмы мысль о том, что мы с Робом разошлись, добавила прежде, чем она успела бы прийти к неверному умозаключению и сказать какую-нибудь глупость. – Робин умер. Его застрелили.

– Застрелили?! – глаза Ирмы расширились до предела. – Но… Когда?!.. Когда это произошло?!..

– Через одиннадцать дней будет ровно год, – неожиданно как-то совершенно спокойно ответила я. – Что ж, приятно было повидаться с тобой, но мне пора. Пока.

– Пока… – каким-то “пришибленным” тоном отозвалась Ирма и, кажется, даже взмахнула мне вслед рукой, но я уже шла в противоположную от неё сторону и не собиралась оглядываться.

За день до годовщины смерти Робина я приехала в свой город без определённой цели. Просто хотелось побыть одной после посещения кладбища, на котором провела около двух часов. Сколько бы я не сидела напротив его могилы, впервые не смогла выдавить из себя не единой слезинки. Я не сказала ему о грядущем разорении клуба, думаю, он и так всё видел, но, уже уходя, ещё раз посмотрела на холодный надгробный камень, за год успевший покрыться первичным налётом серости, и произнесла вслух: “Завтра пройдёт ровно год… Я ничего не могу с этим поделать. И ты тоже. На мне остались Тен с Джоуи, всё ещё есть твой клуб… Я на грани. Тебя необходимо отпустить. Иначе я просто сойду с ума… Прощай. Встретимся на твоей стороне и, пожалуйста, не суди меня строго. Я просто не сумела продолжить жить так, как ты меня учил”.

…На следующее утро я смутно помнила, что именно я делала после того, как покинула кладбище. А когда увидела в своей прихожей портрет Стеллы, подаренный мне когда-то мистером Гутманом, по-настоящему запаниковала, поняв, что очередной приступ беспамятства, в последний раз случившийся со мной в августе прошлого года, произошёл со мной вновь. Я лишь смутно помнила, как выносила портрет из когда-то снимаемого мной и теперь заброшенного домика Коко, но о том, как я вносила его в квартиру, я не помнила совершенно ничего. Нет, я не была пьяна, более того, я не пила на протяжении последних четырёх недель. Это был просто провал в памяти. Тот самый, который навещал меня всякий раз, когда мою душу выворачивало наизнанку. Подобное уже случалось, когда я потеряла маму с Джереми и Хьюи, когда потеряла ребёнка и когда потеряла Робина…

По-видимому, накануне годовщины мне было очень хреново, но даже этого я теперь вспомнить не могла.

– Замечательная работа, – спустя пару дней стоя напротив портрета моей матери, задумчиво заключила Полина после того, как потратила целых десять минут на изучение полотна. – Только ты здесь выглядишь немногим старше своего возраста. И цвет глаз у тебя не васильковый… Нет, знаешь, если присмотреться, отличия всё-таки есть. Причём значительные.

– Это не я, – непонимающе посмотрела на собеседницу я, звякнув пустыми винными бокалами о бутылку, которую только что достала из холодильника.

– Как не ты? – ещё более непонимающим взглядом одарила меня Полина.

– Это портрет моей матери, – повела бровями я.