Обреченные стать пеплом полностью

Однако семейные перемены ожидались не только у МакГратов. Миша и Брэм, по нашему с Робином примеру, в начале декабря тайно расписались и уже третью неделю как считались официальными мужем и женой. Но не в этом заключались основные перемены в “новой” жизни моей сестры. Миша с Брэмом приехали на этот Рождественский ужин из Кардиффа, где за последние полгода успели обзавестись личным домом и обустроить его с целью забрать с собой на постоянное место жительства Жасмин и Мию. Никто из родных, естественно, не был против, однако с социальными службами всё-таки предстояло повозиться. Передача опеки над девочками должна была происходить исключительно по решению суда и не без унизительных процедур вроде сдачи анализов и предоставления суду заключения от психолога. Брэму и Мише, в прошлом имевшим проблемы и с правоохранительными органами, и с психологическими состояниями, и с алкоголем, и с наркотиками (список был едва ли не бесконечным), предстояла серьёзная битва с представителями закона, однако они были настроены достаточно решительно, так что можно было не сомневаться в их победе . Что же касается самих Жас и Мии: старшая отнеслась к новости о переезде хотя и положительно, но с подозрением, младшая же пришла в полный восторг от одной только мысли о том, что она не только сможет жить со своей мамой, но у неё ещё и самый настоящий папа появится. Брэм, казалось, был на седьмом небе от счастья из-за того, что дети Миши с такой теплотой и решимостью принимали его в свои жизни. Он обещал научить Жасмин рыбачить, а Мии он пообещал щенка, так что к концу вечера девочки только и говорили, что о своём грядущем отъезде, что заметно огорчало Амелию. Было видно, что она не хотела расставаться со своими праправнучками, однако, как она выразилась, “таково было желание неумолимого течения времени”.

Итак, Пени с Рупертом готовились к совместным родам, Брэм с Мишей готовились к приёму опеки над Жас и Мией. Далее по списку шёл Хьюи. Мой любимчик за эти почти три месяца успел больше остальных, что показывало его жажду к жизни, внушительную часть которой он провёл взаперти своего подсознания и тела.

Хьюи не только купил отличный двухэтажный дом, но и при помощи отца и Руперта успел сделать в нём косметический ремонт, и даже перевёз в него Эсми с Бони. На днях девочка даже назвала его “папой”…

Хьюи – папа!.. Я даже представить этого мальчишку отцом не могла, не то что смириться с мыслью о том, что мой брат не просто решился на столь серьёзный шаг, как ответственность за две посторонние ему жизни, а уже всерьёз начинал задумываться о женитьбе на Эсми. Мне показалось подобное решение слишком поспешным, в буквальном смысле принимаемым на скорую руку, но, посмотрев на рядом сидящего Робина и вспомнив о том, к какому тихому счастью, оказывается, могут приводить столь скоропалительные решения, я решила поддержать брата, но без слов, просто пожав его руку под столом.

У Айрис всё было тише, чем у остальных. Она всё ещё планировала своё путешествие автостопом, ради которого делала ежемесячные вклады в банк под проценты с той зарплаты, которую платил ей Руперт за работу в своём тренажёрном зале.

Кстати, бизнес Руперта расширялся, о чём совершенно внезапно заговорил Генри, в начале лета получивший у МакГрата место охранника на ресепшене. Я сразу же заметила вслух о том, что Генри заметно помолодел, на что Грета ответила, что тому причиной не только его новая причёска, но и его ежедневные занятия спортом на новом рабочем месте. По её словам, у Генри даже начали появляться кубики пресса, на что он весело заметил, что его мотивирует молодая жена, должен ведь он соответствовать женщине, которая младше него на целое десятилетие. Сказав это, Генри вдруг взял и положил руку на живот улыбающейся Греты. Просто взял, поднял руку и… Положил…

Пожалуй, самый бурный взрыв эмоций был у моего всегда сдержанного на эмоции отца. В свои пятьдесят три года Генри собирался впервые стать отцом!!! У меня должен был родиться двоюродный брат или сестра!.. В шоке были даже те, кто к нашей семье не принадлежал. Даррен Рассел пролил пунш на салфетку Байрона, отпивавшего в этот момент из бокала округлившей глаза Нат.

Из-за столь неожиданной новости, свалившейся на нас словно снег на голову, вечер в итоге продлился на целых два часа дольше изначально запланированного времени. Позже, копаясь в своей памяти, я так и не смогла вспомнить, когда в последний раз в нашем доме собиралось за одним столом столь большое и неизмеримо счастливое общество, но одно я знала наверняка – этот Рождественский ужин навсегда запечатлелся в моей памяти.

Границы моих счастливых воспоминаний и самого счастья осязаемо расширялись. Я сжимала под столом руку Робина так, словно от силы наших сплетённых пальцев зависело всеобщее счастье, хотя на самом деле от этого действа становилась счастливее только я.

Пока залезшая на руки Хьюи Мия играла с прядью моих выгоревших на солнце волос, я пыталась впитать в себя все звуки, запахи и цвета, разливающиеся в этот волшебный вечер над праздничным столом.