Обреченные стать пеплом полностью

Каждый свой день на Сейшелах (а это очень часто), я чувствовала себя счастливой, здоровой, сытой, обогретой, отдохнувшей и переполненной жизненной энергией. Мысленно я ежедневно отдавала должное Робину – своим состоянием я была целиком и полностью обязана ему. И дело было даже не в роскоши, в которой мы проводили всё своё время вдали от цивилизации, хотя и она, несомненно, имела большой вес. Дело было в нашем глубоком душевном погружении друг в друга. Такого равновесия я ещё не испытывала ни с кем и никогда. Робин действительно читал мои мысли и улавливал мои желания на расстоянии, я же могла читать его, словно открытую книгу, и всегда знала, чего он хочет или о чём задумывается. Что же касается секусуальной стороны нашей совместной жизни – всё было предельно просто, что для нас обоих являлось более чем удовлетворительным, я бы даже сказала “достаточным”. В сексе у нас неизменно было три позы, процесс всегда проходил с исключительной нежностью, длился приблизительно около сорока пяти минут и почти всегда заканчивался удовлетворением для обеих сторон. Что же касается статистики, которую выдавал мне мой мобильный женский календарь – мы с Робином имели близость ровно один раз в неделю. Хотя всё же одну неделю мы прожили без единого намёка на интим, отдав предпочтение прогулкам по пляжу (держась за ручки) и ни к чему не обязывающим ужинам при свечах.

Возможно именно по причине отсутствия пляшущих гормонов и чрезмерного полового влечения моё физическое и психологическое состояния заметно улучшились. Я ощутимо меньше стала пользоваться снотворными средствами, чтобы не кричать по ночам, увеличивая дозу только во время полнолуния, однако от ежемесячного обезболивающего мне всё же было не отказаться…

Кроме моей обгоревшей кожи и солнечного удара Робина никаких неприятностей с нами больше не произошло. Конечно если не брать в расчёт дни моей болезненной менструации, в которые я корчилась в позе эмбриона, не в силах преодолеть расстояние дальше чем до уборной и обратно. В остальном же наше затянувшееся свадебное путешествие напоминало сказку, из которой мне панически не хотелось возвращаться в реальность. Мне хотелось навсегда остаться здесь, валяющейся на белоснежном песке или раскачивающейся на широком гамаке в тени пальм, или бесконечно долго бродящей по пляжу в обнимку с Робом и плетёной тканевой сеткой в руках, в которую мы складывали особенно красивые ракушки, найденные нами на берегу.

И всё же мы не могли не вернуться. У Полины начинали возникать серьёзные вопросы относительно футбольного клуба, который Робин, с её разрешения, возложил на время нашего отсутствия на её плечи, и эти вопросы требовали не просто ответов, но вмешательства самого Робина. Да и я с каждым днём начинала всё сильнее скучать по своим близким.

Мы решили вернуться в Великобританию перед Рождеством, пообещав друг другу, что обязательно возвратимся сюда через несколько недель, когда в футбольном клубе Робина произойдёт разгрузка.

О том, что в Британии пресса распустила новость о свадьбе “гениального футболиста Робина Робинсона на таинственной и никому неизвестной девушке по имени Таша, которую он долгие месяцы перед свадьбой ото всех скрывал”, мои родители рассказали мне уже спустя неделю после того, как мы с Робом скрылись со всех британских радаров. Они даже показали нам страницу из глянцевого журнала – на ней я, в обнимку с Робином и со скромным помолвочным кольцом на безымянном пальце, которое Роб купил мне по дороге в аэропорт, иду держа за руку своего состоявшегося мужа. Пресса буквально атаковала Полину по данному вопросу, и она бы стойко выстояла эту схватку, если бы Робин сразу не попросил её подтвердить информацию о нашей свадьбе для журнала “Таймс”, что она, собственно, и сделала. Уже спустя полторы недели после нашей свадьбы весь мир узнал о том, что красавчик и самый желанный холостяк в британском футболе выбыл из холостяцкого марафона ради неизвестной никому девушки по имени Таша, но более того никто ничего так и разнюхал. Наши отношения, как и местоположение, оставались для всех загадкой, хотя какое-то жёлтое издательство и дало неверную наводку на то, будто нас стоит искать то ли в Марокко, то ли в Египте, в общем – где-то в недрах Африки. Вполне логично, что за эти два с половиной месяца нас никто так и не нашёл, ведь о нашем местоположении наверняка не знали даже мои родственники, а единственным хранителем нашей тайны был слишком стойкий и непоколебимый страж Полина Джорджевич, поэтому, в итоге, мы решились выйти на свет сами.