– Ангел, уподобленный человеку, только и всего. Я не враг тебе. Ангелы меня тоже ненавидят. Они хотят меня уничтожить. Так что это правда.
– Чем ты занимался на Неоновых Вершинах, мать твою?
– Старался выжить.
– Не умничай, Мясник!
– Это правда. На Неоновые Вершины меня послали уподобиться людям, доказать, что это возможно. Доказать, что модифицированные ангелы способны уподобиться людям и выживать в условиях чужой зоны. Я думал, это все мои задачи, но ошибался. Существовали задачи, мне неведомые. – Кильон попробовал сглотнуть, чувствуя, как нож упирается в кожу, стремясь ее рассечь. – Я… взбунтовался. С тех пор я дезертир. Фрей помог мне начать новую жизнь. Он с самого начала знал, кто я, и с самого начала понимал, что я не опасен. Это правда, Мерока. Фрею известно твое отношение к ангелам. Разве удивительно, что он скрыл от тебя мою сущность? Тебе ведь следовало вывезти меня с Клинка, только и всего.
Нимча не успокаивалась. Теперь она кричала иначе: вопли превратились в глухой ропот, в бормотание, как перед судорогами.
– Вели ей заткнуться! – гаркнула Мерока.
– Она не может, – отозвалась Калис.
– Позволь мне ее осмотреть, – проговорил Кильон. – Разберешься со мной позже. Сейчас позволь мне осмотреть Нимчу.
Мерока чуть-чуть ослабила нажим.
– Калис, ты согласна подпустить синеглазого уродца к своей девочке?
– Я не причиню ей вреда, – пообещал Кильон, стараясь говорить спокойно. – Иначе разве стал бы ее спасать? Позволь мне хотя бы взглянуть на нее!
Мерока убрала нож от его горла:
– Учти, мы еще не закончили, Мясник. Далеко не закончили, мать твою!
Кильон подошел к Нимче. Девочка умолкла, но судороги не прекращались. Она безостановочно молотила руками и ногами, пускала слюни и закатывала глаза. Лицо ее понемногу темнело. Калис изо всех сил пыталась удержать дочь.
– Нимча задыхается, – резко бросил Кильон. – Она проглотила язык. Держи дочери голову, Калис, я попытаюсь залезть ей в рот. Мерока, стучи в дверь! Скажи, нам нужен Гамбезон или моя сумка. И быстро!
– Мясник, да ты у нас, оказывается, командир, – съязвила Мерока.
– Я просто делаю свое дело.
Пальцы правой руки, укушенные черепом, были до сих пор перевязаны. Кильон правой рукой раскрыл Нимче рот, а левой потянулся за языком. Девочка отчаянно вырывалась, усложняя задачу, норовила укусить. Кильон засунул пальцы еще глубже, пока не нащупал язык. Уже не в первый раз он горячо благодарил судьбу за пальцы. Длинные, тонкие, они здорово помогали ему как доктору.
– Достал! – объявил он. – Сейчас ей станет легче дышать.
Успокаиваться Нимча начала почти мгновенно: судороги ослабли, вернулся нормальный цвет лица. Девочка глубоко дышала, не открывая глаз.
– Так худо ей еще не было, – проговорила Калис.
– Часто у нее приступы?
– Да, в последнее время участились. Да еще кошмары… Я боюсь за Нимчу. Отметина у нее с раннего детства, но прежде она приступов не вызывала.
– Еще не факт, что отметина и приступы связаны. – По-другому Кильон успокоить Калис не мог.
Если причина судорог не в тектомантии, то прочие варианты – эпилепсия и опухоль мозга – представлялись не утешительнее. Он только собрался расспросить Калис о кошмарах Нимчи, как дверь распахнулась. На пороге стоял Гамбезон с докторской сумкой Кильона, за спиной у него виднелся еще один член экипажа.
– Мне сказали, тут кричат. В чем дело?
– Мы поближе познакомились. – Кильон повернулся к Гамбезону спиной, чтобы доктор увидел распоротую рубашку и майку. – Мерока отреагировала примерно так, как я ожидал.
– Она вас ранила?
– Я в порядке. – Кильон посмотрел на Мероку: взгляд девушки до сих пор источал яд недоверия. – Нельзя винить ее в том, что моя сущность ей не по нраву.
– А мне нельзя допустить, чтобы клиенты грозили друг другу ножами. Тронешь его снова, Мерока, и я лично подпишу тебе смертный приговор, поняла?
– Как скажешь, – буркнула в ответ та.
– Заберите у нее нож, – велел Гамбезон сопровождающему его бойцу. – И обыщите ее, на этот раз как следует. – Доктор медленно переключил внимание на девочку. – Это она кричала?
– Малышку испугали мои крылья, – ответил Кильон. – Оно и понятно. Раньше она подобных мне никогда не видела, а теперь такое потрясение…
– Приступы вроде этого раньше не случались? – спросил Гамбезон у Калис.
– Нет, это впервые, – ответила та. Кильон стал гадать, расслышал ли Гамбезон неуверенность, мелькнувшую в ответе женщины. – Сейчас Нимча отдыхает. Приступ вряд ли повторится.
– Я очень постараюсь ее успокоить, – пообещал Кильон.
– Могу устроить ей личный осмотр, – предложил Гамбезон. – Не вижу повода относиться к девочке как к пленнице.
– Думаю, пока нам стоит держаться вместе, – сказал Кильон.
– Включая вас, доктор? – с сомнением поинтересовался Гамбезон. – Хотя наши клиентки… ваши спутницы… теперь знают о вас все?
– Надеюсь, мы сумеем прийти к мирному сосуществованию. – Кильон вопросительно глянул на Мероку. – Сумеем ведь?
