С тех пор как Кильона лишили свободы, его опекали Куртана и ее команда, но лишь сейчас он понял, что из этого следует. Какая разница, пленный он или нет, если «Репейница» нарвется на превосходящие силы противника? Беспомощность ощущали все, – по крайней мере, так Кильону казалось по настроению спутниц. Нимча молчала, ее мать напряженно смотрела в одну точку, разглядывая нечто, видимое ей одной. Даже Мерока почти не разговаривала, а уж Кильона и вовсе не удостоила ни словом.
Прерывистый огонь продолжался – слышались одиночные выстрелы, треск очередей, гулкий грохот залпов. Дирижабль резко развернулся, двигатели взревели особенно громко, и за окном мелькнуло нечто серое, вроде раздутого кита. Не успел Кильон присмотреться, как оно скрылось в тумане. Однако сомневаться не приходилось – это не призрак, а другой корабль, и он очень близко.
Стрельба возобновилась. На этот раз чувствовалось, что ее ведут организованно и направленно. Экипаж Куртаны вычислял курс невидимого противника, опираясь на летное мастерство, отточенное кропотливым трудом, и секреты ведения воздушного боя. Сквозь рев двигателей Кильон различал отдаваемые приказы, щелканье ружей и грохот сапог по металлическому настилу пола. Потом послышалось нечто иное – звон металла, словно кто-то быстро-быстро простукивал гондолу снаружи.
Их обстреливали!
Резкий поворот, залп орудий «Репейницы» – снова из тумана выплыл серый гигант. На этот раз Кильон успел рассмотреть его орудия, броню и двигатели. Размером корабль был с «Репейницу», оснащен и вооружен не менее устрашающе. Впрочем, ее призрачного двойника тот корабль не напоминал. По сравнению с ним острые выступы и колья-тараны «Репейницы» казались безобидными приспособлениями. Гондолу того корабля покрывали шипы и волнистые накладки либо из настоящих костей, останков огромного страшного зверя, либо из дерева. Кости покрывали и оболочку – гирлянды черепов, бедренных и тазовых костей обвивали ударопрочный, обшитый металлом кожух. Нос гондолы украшала жуткая фигура – мумифицированный труп, жертва смертельных пыток. Руки широко раскинуты, в раскуроченной грудной клетке блестят внутренности, глаза выколоты, рот разинут в вечном крике.
– Черепа, – объявила Калис.
Кильон кивнул:
– Я надеялся, мы их больше не увидим. Впрочем, пока Куртана справляется. Она привыкла иметь с ними дело, раз черепа теперь тоже летают.
Стрельба продолжалась. Крики стали громче. Один вопль раздался слишком близко, чтобы приписать его черепу.
– Это ведь кто-то из экипажа, да? – Мерока впервые за несколько часов заговорила с Кильоном.
Еще один снаряд попал в гондолу. Появилась брешь, в которую сочился серый дневной свет. Нимча в ужасе отпрянула от пробоины и прильнула к матери.
– Лучше на эту сторону пересядьте, – посоветовал Кильон.
– Думаешь, важно, с какой стороны они сидят? – фыркнула Мерока.
Орудия с грохотом пальнули в туман. Кильон прищурился в клубящееся белое марево, но врагов не увидел. В том, что они до сих пор там, он не сомневался ни минуты.
– Нимча может снова изменить зоны, – предложила Калис. – Если изменит, вы перестанете сомневаться?
– Лучше не надо, – пробормотала Мерока.
– Если бы это помогло нам… – начал Кильон.
– Не поможет, уверяю тебя.
– Еще недавно ты вообще сомневалась, есть ли у девочки дар.
– Сейчас нельзя уповать на то, что я не права. Калис, послушай, если ты контролируешь дочь, вели ей ничего не делать, ясно?
– У Нимчи есть своя воля, – ответила женщина.
– А у меня есть руки, которые неплохо могут придушить. От черепов нас спасают только пушки и моторы. И то и другое нам нужно позарез.
– Ты думаешь о сдвиге в примитивную сторону, – заметил Кильон. – А вдруг Нимча сдвинет зоны в сторону более совершенных технологий?
– В одном случае мы проиграем. В другом – ничего не выиграем.
Кильон повернулся к Калис:
– Возможно, Мерока права. Риск слишком велик.
Член экипажа распахнул дверь, на ходу перезаряжая револьвер.
– Кильон, за мной! – велел он. – Приказ доктора Гамбезона. Он хочет рискнуть и попробовать тебя в деле.
Кильон поднялся со скамьи:
– С чего это он передумал?
– У него спрашивай, не у меня. Одна ошибка – и получишь пулю в лоб, так что смотри осторожнее.
Кильон вытащил темные очки из кармана рубашки, чтобы надеть, как только выведут из камеры.
– Я постараюсь.
– А остальным что? – спросила Мерока. – Сидеть здесь и хлебать вашу жратву? Мы же легкая добыча. Раз корабль атакуют, почему бы не позволить нам сражаться?
– И девчонке тоже?
– Я умею стрелять. Передай это командиру.
– Капитану Куртане сейчас дел хватает.
– Судя по воплям, не только ей. Разве в такой момент отказываются от помощи профессионала?
Боец вставил последний патрон в барабан, защелкнул его и повернул.
– Я передам капитану. Сейчас со мной идет Кильон.
Из одной каморки Кильона узким проходом провели в другую – ту, где Гамбезон впервые его осматривал. Дверь оказалась распахнута, на полках почти не осталось лекарств.
– Сколько раненых? – спросил Кильон.
– По последним подсчетам, семь. Четверо тяжелых у нас уже давно.
– Полагаю, это жертвы предыдущей схватки?
