– Ты и не разбередил. – Рикассо подался вперед и ободряюще потрепал Кильона по колену. – Да, у нас с Куртаной есть разногласия, но по сути… Говорят же: самых резких критиков держи при себе. Так вот, резче Куртаны меня не критикует никто. Спасает лишь ее уверенность, что меня еще можно убедить, поэтому за борт швырять не стоит.
– Да, я по дурости еще не ставлю на Рикассо крест, – подтвердила Куртана.
– Каким бы дураком Куртана меня не выставляла, я горжусь такой крестницей, – заявил Рикассо.
Пристыковались они без особых церемоний. Кораблик коснулся неподвижной платформы «Переливницы ивовой», а Кильону почудилось, что приземлился. Едва открылся люк, в салон тотчас заглянул красивый моложавый мужчина в форме. Бледное лицо с россыпью веснушек украшала щегольская светлая бородка. Зеленые глаза горели. Рыжие волосы были уложены длинной эпатажной копной. Мужчина кивнул Рикассо, но явно для проформы. Куртана поднялась с места и молча обняла рыжего. Они поцеловались и, не размыкая объятий, спустились по трапу. Охранник жестом велел Кильону следовать за ним на платформу. Корабль пристыковался у малой гондолы, по правому борту «Переливницы». После делового аскетизма «Репейницы» Кильона поразила роскошь обстановки. На платформе стояли и другие корабли, но суеты, как бывает на ремонтных станциях, не чувствовалось. Палубу устилал ковер. Члены экипажа «Переливницы» больше напоминали консьержей, форма и элегантность которых радовали глаз сдержанностью. Здесь даже двигатели звучали почтительно.
Кильона завели на малую гондолу, затем, по длинному соединительному мостику, на центральную. Та оказалась ярусной и на диво просторной, с учетом огромной оболочки, которая ее накрывала. Похоже, гондолу полностью отдали под социальные службы. Клерки носились по поручениям, сжимая в руках документы, и вполголоса вели оживленные беседы. Из раскрытых дверей летел стук пишущих машинок, над головой шуршали трубы пневмопочты, тянущиеся параллельно трубам коммунальных служб. Лишь отсутствие электричества отличало гондолу от оживленного административного учреждения на Неоновых Вершинах. А ведь Кильон был в воздухе, в лигах над землей…
Кильон с охранником спустились на нижний уровень гондолы и попали в роскошный зал, вокруг которого располагались кабинеты и каюты поменьше. Зал предназначался как для отдыха, так и для работы: в одном конце – длинный стол, в другом – кресла, диванчики, журнальные столики и бары. Высокое наклонное окно с одной стороны открывало живописный вид на окружающие корабли, меж которыми заплатами виднелись небо и земля. Остаток стены заслоняли книжные шкафы, карты и схемы в рамках, некоторые явно антикварные. Гул двигателей в зале слышался не больше, чем шум транспорта в офисе с кондиционером.
Отпустив охранника, Рикассо провел гостей в зону отдыха, налил им выпить и усадил в кресла перед низеньким столиком. На нем была разложена клетчатая доска, на которой в разных позициях стояли черные фишки, – очевидно, здесь играли в игру типа шашек.
– Куртана, тебя я долго не задержу, – пообещал Рикассо. – Знаю, у вас с Аграфом дела поважнее.
Рыжебородый зарделся:
– По-моему, все существенное я вам уже рассказал.
– Вы участвовали в разведоперации? – поинтересовался Кильон.
– Да, к северу от Напасти, на снабжающей станции, – ответил Аграф, устроившись на диванчике рядом с Куртаной. – Мы годами ею не пользовались, и я пытался восстановить связь. – Он сделал паузу и встревоженно спросил: – Я ведь не выдал государственную тайну?
– При докторе Кильоне можешь говорить без утайки, – ответил Рикассо. – Если разнюхает лишнего, всегда можно вышвырнуть его за борт.
– Топливо – наша вечная проблема, – вмешалась Куртана. – По преданию, огнесок растет на деревьях, но лесов сейчас куда меньше, чем раньше. С Клинка это, наверное, заметно. Гибнут огромные участки. Видимо, дело в изменении климата. Планета остывает, и никому не понятно почему.
– Атмосфера нестабильна, – изрек Рикассо тоном человека, готового оседлать любимого конька. – Я же делал расчеты. Представьте бочку, в которой есть течь. В стародавние времена ее наполнили до краев, а сейчас она опорожняется. Земная гравитация просто не в состоянии тысячелетиями удерживать теплую, пригодную для дыхания атмосферу. Атмосфера истончается, следовательно, не может нормально удерживать тепло.
– Вряд ли на Клинке верят, что похолодание надолго, – заметил Кильон.
– Хотя поставщики древесины все дальше от города и огни гаснут? Да, доктор, разведка у нас работает. Клинок мы, возможно, недолюбливаем, но как у его обитателей обстоят дела – знаем.
– Топливо мы добываем на наземных станциях, – пояснил Аграф. – И не только его. Еще солнечный газ для подъемных камер, взрывчатку и еду. В воздухе много не произведешь и не переработаешь, и мы всегда дорожили отношениями с наземными поставщиками.
– С землеройками, – уточнил Кильон.
– Даже землеройки на что-то годятся, – парировала Куртана.
