Кильон зашел к Калис с Нимчей и закрыл за собой дверь карантинной палаты. Удобства минимальные, но тепло и чисто – палата выгодно отличалась от каюты, в которой они ютились на борту «Репейницы». Две кровати застелили свежим бельем. Мать и дочь переоделись в ройскую одежду, простую и великоватую обеим, но куда лучше их старых лохмотьев. В палату принесли фонограф и несколько валиков, но Калис их не ставила, даже крышку с коробки не сняла. Нимча, в свою очередь, не заинтересовалась стопкой детских книжек с картинками, которые ей дали почитать. Кильон пролистал книжки и понял, почему девочка осталась к ним равнодушной. И текст, и картинки повествовали об увлекательных приключениях на воздушном корабле. Землю изображали размытыми очертаниями – там не происходило ничего интересного.
Мать с дочерью явно занимал вид из большого окна, единственного в палате. У окна обе и стояли, спиной к двери, когда вошел Кильон. Корабли эскорта постоянно перестраивались – вид менялся, небо и земля лишь мелькали среди плотной массы дирижаблей.
– Где мы? – спросила Калис.
– На севере.
Точнее Кильон ответить не мог. Из кратера они улетели день назад. Воздух стал прохладнее, чем на экваториальных широтах Клинка и Длинной Бреши, настолько, что на балкон Кильон выходил, лишь чтобы взбодриться, и это в пальто и в перчатках. Нескончаемая работа техников стала еще сложнее: холод действовал и на устройства, и на материалы. Однажды Кильон увидел, как техник споткнулся на балке и упал в воздушный поток. Гул двигателей заглушил вопли, которые мог издать несчастный. Рой двигался дальше – бедняга упал с оболочки одного из кораблей эскорта, летевшего в арьергарде и ниже «Переливницы ивовой». Потом он исчез, не оставив и следа.
– А куда мы летим? – допытывалась Калис.
Кильону не давали указаний относительно того, что можно обсуждать с ними, а что нельзя.
– Впереди топливное хранилище. Туда Рой и направляется.
– Мы вернемся на Клинок? – прямо спросила Калис.
Вопрос звучал странно, ибо Рой не приближался к Клинку со дня Разрыва. Даже «Репейница» оставалась примерно в дне пути от основания Богоскреба.
– Боюсь, Рой уносит нас все дальше от Клинка. По-моему, возвращаться они не планируют. Клинок им не нравится.
– Чем дальше мы от Клинка, тем хуже Нимче, – объявила Калис. – Теперь он ей снится. Сны ее мучают.
– Ты рассказывала о кошмарах. Это они?
– Нимче снится темная башня и Око Бога, горящее внутри недр. Око притягивает Нимчу. Лишь она способна его закрыть. Если не закроет, начнет мучиться.
– Башня просит помочь, – сказала Нимча.
Кильон глубоко вдохнул:
– Хочешь сказать, это Клинок мучает тебя кошмарами и конвульсиями?
– Нимча уже сказала тебе, – ответила за дочь Калис. – Почему ты сомневаешься?
– Не знаю. – Кильон опустился на белый стул с высокой спинкой. – Я уже ничего не знаю. Верю, что у Нимчи власть над зонами, – по крайней мере, думаю, что верю. Теперь я автоматически должен принять, что Метка, Око Бога, имеет власть над Нимчей? Может, ты права, мне нужно принять это как естественное положение вещей. Или, может, я тихо схожу с ума.
– Зоны начинаются и заканчиваются в Оке Бога. Нимча говорит с зонами. Око говорит с Нимчей. Чему так трудно поверить?
– Давай пока разберемся с практическими вопросами. Я заверил Гамбезона, что конвульсии Нимчи не повод для беспокойства. Но если послушать тебя, то с заверениями я поспешил. С другой стороны, я все равно не могу сказать ему правду.
– Правду никто не должен узнать, – строго проговорила Калис.
– Ты же загоняешь меня в угол! Гамбезон хочет помочь Нимче, но нельзя допустить, чтобы он осматривал ее слишком пристально.
– Ты должен защитить нас от него, – не унималась Калис.
– Долго морочить ему голову я не смогу. Будь Гамбезон плохим доктором, он не тревожился бы так о девочке.
– Заставь их вернуться на Клинок! – попросила Нимча. – Там сны прекратятся и у меня перестанет болеть голова.
– Они не вернутся, – проговорил Кильон. – Не вернутся, и точка. Мне очень жаль, что так получилось, но вы не представляете, насколько им ненавистен Клинок.
– Нимче станет еще хуже, – предрекла Калис.
Подробности она опустила, но Кильон сам догадался. Если конвульсии усилятся, девочка может погибнуть.
– Не знаю, что мне делать. Я не могу объяснить, почему нужно вернуться на Клинок, ведь тогда придется рассказать о Нимче. Чтобы убедить ройщиков, нужна веская причина.
– А если дать им причину? – спросила Калис.
– По-твоему, это просто? В противовес всему, во что они верят? Калис, я для них тот же пленник. Зачем им прислушиваться к моим словам, тем более возвращаться на Клинок по моей просьбе?
– Тогда нужно вырваться из Роя, – заявила Калис.
– И выживать здесь самостоятельно? При условии, что нас отпустят? Мы в тысячах лиг от места, где нас забрали. Пешком мы пройдем это расстояние за год, и то, если нас не убьют по дороге. А в самостоятельном путешествии у нас особых успехов нет. Мы из тени Клинка едва выбрались!
– Ты найдешь способ, – уверенно проговорила Калис, словно стоило приказать, и все получится.
– По-моему, ты не понимаешь, как это сложно.
