– Летит, – тихо проговорил Аграф, словно в ответ на слова Кильона.
– Что, простите?
– Летит, – повторил Аграф, показывая Кильону почти невидимую точку на горизонте.
– Ройский корабль?
– Ну разумеется, – ответил Аграф обиженно. – Он же не подбит.
К топливному хранилищу приближалась «Крушинница». Она привезла новости. К предыдущему месту сбора она попала через день после отлета Роя и сейчас нагнала остальных. В кратере оставили аэростат с зашифрованным посланием, извещающим «Крушинницу» о планах Роя.
Как и другие возвращающиеся дозорные, «Крушинница» побывала в ближнем бою. Оболочка, гондола и поверхности органов управления были испещрены отверстиями от пуль и снарядов. Половину хвостового оперения оторвало с мясом. Одного двигателя «Крушинница» лишилась и, чтобы попасть к месту сбора, безжалостно эксплуатировала остальные. Ранения и болезни вымотали экипаж, унесли жизни капитана, старшего помощника и многих авиаторов. Лишь длительный ремонт вернет «Крушинницу» в рабочее состояние, если ее не спишут в утиль, не переработают, а имя не отдадут другому кораблю, получше или хотя бы поновее.
Впрочем, все это казалось неважным в сравнении с информацией, которую привезла «Крушинница».
Разведданные состояли из двух частей. Во-первых, они содержали уточненную информацию о новых границах зон. «Крушинница» осмотрела изменившиеся границы на протяжении нескольких тысяч лиг и отметила, что годные для жизни области расширились и заняли чуть ли не полностью территорию Напасти. Многое выяснить не удалось, карты мира потеряли актуальность, однако уже составлялись новые. Картографы Роя чертили новые границы: сплошной линией – если вопросов не возникало, пунктиром – если сомневались, и точками – если лишь строили догадки. Штриховка и цветовая градация отображали вероятное состояние каждой зоны, символы – что там работает, а что – нет.
Но самым важным было то, что «Крушинница» перехватила телеграфное сообщение. Далеко на восток от нынешнего места дислокации Роя сигнальная цепь возобновила работу или просто не прекращала передавать сообщения. Сигнальщики с Девятой Радиальной отбивались от черепов – по крайней мере, пока. Множество ретрансляционных станций бездействовали, но при благоприятных погодных условиях сообщения пролетают в два раза больше обычного расстояния. То есть станции хоть не в обычном режиме, но работали, и новости, пусть даже сбивчивые и разрозненные, по цепи передавали. После шторма направление передачи диаметрально изменилось – сейчас сообщения текли прочь от Клинка. Даже если бы сообщения не поддавались расшифровке, это означало, что на Клинке кто-то жив и очень хочет связаться с внешним миром.
Однако новости расшифровывались и совершенно не радовали. Как и подозревал Кильон, Клинок бился в агонии. Утешало лишь то, что он еще не умер.
Клиношные зоны резко сместились, сделав прежние районы и реалии пережитками. Говорить о различиях между Пароградом и Неоновыми Вершинами стало бессмысленно. Пароград раздвинулся как вверх, так и вниз и теперь занимал куда больше пространства на Клинке. Неоновые Вершины и Схемоград сжались. То, что называлось Небесными Этажами, растянулось до предела, истертые края уползли еще дальше. Конеград раскололся, то есть вокруг него не осталось пояса низкого технологического уровня, не осталось эффективного барьера для механизированного вторжения. Уже сообщалось о черепах, которые собирались у стилобата и устраивали рейды на нижние уровни – на первый и на второй витки спирали. По той же причине ангелы, или существа, очень похожие на ангелов, спускались ниже привычного уровня – ниже Небесных Этажей. Ангелы вторгались в зоны, прежде для себя неподходящие. Вторгались и не гибли.
