Было уже все приготовлено и для второго представления. Дворик такой же точно, как и предыдущий. Только вместо печи – конусообразный постамент, на нем поставленные домиком базальтовые плиты. Квадраты со стороною в локоть. Внутри – маленькая келья, из которой вытекает тонкая черная лента, резко выделяющаяся на почти белом песке, усыпающем двор и постамент.
Мериптах вопросительно посмотрел на Апопа. Чего ждать тут? Чуда, превышающего летающий камень?
– Это особое вещество, обладающее такой силой, что даже невозможно вообразить. Сначала я слышал только сказки о нем и не верил в то, что оно само не сказка. Но потом послал людей на поиски источников этих сказок. Одним словом, мне удалось добыть его, но пока что мои ученые умы не догадались, как восполнять его запас, когда оно израсходуется. Одно из мнений гласит, что это вещество есть смешение двух других веществ, встречающихся в мире по отдельности. Думаю, это правда. Целая ученая казарма Рехи-Хет трудится над этим секретом, и мне кажется, что-то у них уже получается. Свой запас мы экономим, используем исключительно для научных целей, но я решил, что тебе надо посмотреть на это.
Все тот же горбоносый и невозмутимый мужчина подошел к концу черной ленты и подпалил ее факелом. Трескучий, быстрый огонек побежал внутрь двора по направлению к конусу.
– Иди сюда, Мериптах.
Апоп стоял за специальной стеной с двумя узкими бойницами, через которые можно было наблюдать за происходящим. Огонек был уже на середине пути. Начал подниматься по пологому склону. У подножия конуса. Карабкается вверх. Ретиво врывается в келью.
И Мериптах ослеп. И оглох. Показалось, что попал на короткое время в то свое неописуемое состояние – без света и ощущений.
Придя в себя, обнаружил, что валяется на земле под бойницей, рот и глаза забиты пылью.
– Пойдем, Мериптах.
Сомневаясь, что он сможет встать и ходить, мальчик встал и поплелся вслед за Апопом, с которым не случилось ничего, кроме того, что его физиономия была перепачкана черным.
– Смотри!
Это было зрелище, достойное царских глаз и свидетельства небес. В вершине конуса была выедена неведомым образом глубокая черная дыра. Базальтовые толстые плиты, которые не поднять одному сильному рабу, валялись по сторонам конуса, и одна была даже расколота. И все это в один миг, без молота, без длительного нагревания бронзовых кувшинов!
Апоп явно наслаждался произведенным эффектом, при этом стараясь сохранить невозмутимость. Не величественную жреческую, но невозмутимость, происходящую от ясного, справедливого ума.
– Это все превращения вещества, то есть грубой части мира. В этой области все так наглядно, ум сразу видит результат своего усилия и может его проверить. Есть еще много всякого, что можно было бы показать, например, камни, оживляющие железо, заставляющие его двигаться, но это…
– Где? – прошептал Мериптах.
Ему был предъявлен магнит и палки из древесной смолы, при натирании шерстью производящие искры. И много других поразительных вещей, что отняло все время до полудня.
Во время обеда в прохладе внутреннего дворика, увитого виноградом, с бассейном, полным оживленных рыбок, Апоп продолжил свою мысль:
– Поразительнее всего то, Мериптах, что люди не способны применить для своих нужд эти великолепные вещи. Они не просто не понимают, как их можно приставить к их обычной жизни, но даже, как мне кажется, глубоко внутренне сопротивляются всяким нововведениям. Даже полезным. Я понимаю, даже мне не по силам вообразить, для чего может быть с пользой применен летающий горячий камень. Сейчас это просто неописуемо красивый фокус, только и всего. Но шадуф?!
Мальчик осторожно вынул изо рта недоеденный пирожок с вставленной внутрь бескостной рыбкой. При чем здесь шадуф, говоря проще, колодезный журавль? Такими уставлена вся Черная Земля от дельты до порогов.
– Еще каких-нибудь сто лет назад египтяне не знали, как полезно это изобретение жителей межречья. А когда узнали, воспротивились его применению у себя на полях. Продолжали поливать огороды, бросая раз за разом в колодец ведро на веревке. Упорствующих приходилось наказывать, и даже наказанные продолжали сопротивляться, приходя в ужас от той пользы, что им грозила. Про египетский туалет я тебе уже, помнится, говорил. Посланцы Авариса пытаются ввести его в моду по всем городам, где торгуют, шпионят, где прижились, но почти без всяких успехов.
Мериптах доел пирожок и взялся за кусок гусиной печенки в диком меду.
– А теперь представь, Мериптах, какая пропасть пролегает меж обыденной жизнью человека и теми достижениями его ума, которые к тому же невозможно воплотить в веществе, которые доступны лишь условным обозначениям и умозрению. Ты меня понимаешь?
– Нет, – честно сказал мальчик.
– Скоро поймешь. Сейчас мы отправимся… Ты сыт?.. В такое место… В общем, вставай.
