– А миссис Страуд в курсе дела? Мы не допустим этого, пока не… Хорошо, – сказала она. – Не раньше четырех часов. Да, четырех.
И после очередной паузы:
– Хорошо. Если так решили. Да, он как раз здесь. Думаю, вы можете с ним поговорить.
Мама обернулась к Джозефу и протянула трубку. Джозеф отошел от стены и взял телефон:
– Да.
Мама села за стол.
– Отец Джозефа нанял адвоката, – объяснила нам она.
– Окей, – отвечал в трубку Джозеф.
– Он каким-то образом получил право на посещение. Не знаю как, ведь… – Она взглянула на меня и осеклась. – В общем, он сказал, что приедет в понедельник повидаться с сыном.
– Сначала нам нужно поговорить с миссис Страуд, – сказал отец.
– Нормально, – сказал Джозеф.
– Обязательно поговорим, – сказала мама.
– Нормально, – сказал Джозеф. – Нет, – сказал в трубку Джозеф. – Окей, окей.
Джозеф повесил трубку и сел.
– С тобой все в порядке? – спросил отец.
Джозеф кивнул.
– Джозеф, если ты не хочешь…
Джозеф поднялся.
– Пойду проверю Рози, – сказал он. – Кажется, я забыл подложить ей сена.
– Мы ее покормили, – сказал я.
– Я просто проверю.
Когда Джозеф выходил, в дверь ворвался холодный ветер.
Этот холодный ветер оставался с нами, пока мы ждали, когда Джозеф вернется в дом. Ветер оставался с нами и после того, как Джозеф вернулся, до конца той ночи. Или до конца рождественских каникул. А Джозеф снова забыл об играх. Мы не говорили о приезде его отца. Но было такое чувство, как во сне, когда на тебя надвигается что-то страшное, а ты абсолютно бессилен и только надеешься, что успеешь проснуться до того, как оно тебя накроет.
Иногда успеваешь.
В понедельник Джозеф ждал меня после школы. Высоко в голубом небе витало несколько облачков, и температура была выше десяти градусов мороза, считай, оттепель. Джозеф сказал, что пойдет домой пешком, я сказал, что пойду с ним, и он не сказал, чтобы я не валял дурака. Запахнули поплотнее куртки и пошли. Когда нас обгонял автобус, Эрни Хапфер, Джон Уолл и Дэнни Нэйшенс глазели на нас в своих наушниках, и Эрни Хапфер качал головой, будто и вправду я веду себя как придурок.
У старой церкви мы подзадержались: стали метать в колокол снежками. Звук, конечно, не такой, как от хорошего удара камнем. Но мы с Джозефом нашвырялись от души. Потом кидали снежки в Аллайанс через сломанные перила моста. А потом Джозеф замерз, а я сказал, что я еще нет, но он сказал, что нам лучше пойти, и мы пошли.
Мы вернулись домой после четырех часов.
У ворот стоял фургон с надписью «Брук. Сантехсервис».
И легковушка с надписью «Штат Мэн. Департамент здравоохранения и социальных служб».
Мы вошли в дом, я первым.
Там стояли мои родители. Стояла миссис Страуд. И сидел отец Джозефа.
– Привет, котяра, – кивнул он.
– Привет, – сказал Джозеф.
Не глядя ни на кого, Джозеф прошел через кухню и положил рюкзак на стойку.
– Чтобы увидеть родного сына, теперь уже нужен юрист, – ухмыльнулся мистер Брук. – Но я раздобыл одного в конце концов. Хор-рошего.
– Окей, – сказал Джозеф.
Мистер Брук поднялся:
– Пойдем поговорим.
Джозеф кивнул.
– Гостиная в вашем распоряжении, – предложил отец. – Поговорите там.
– Я возьму сына покататься.
– Нет, – возразила миссис Страуд. – Вы останетесь здесь, в этом доме.
– Черта с два!
Миссис Страуд стала набирать номер на своем телефоне.
– Тогда я немедленно прекращаю этот визит, мистер Брук. Выбирайте. – Она занесла палец над последней цифрой и выразительно посмотрела на него.
Брук оглянулся на миссис Страуд, потом подошел к Джозефу и подтолкнул его в спину в сторону гостиной.
Когда Брук дотронулся до Джозефа, знаете, что произошло?
Джозеф вздрогнул.
Но все равно пошел вместе с отцом в гостиную.
Миссис Страуд убрала телефон обратно в сумочку.
– Жаль, что так получилось. Правда жаль. Я пыталась отговорить его от этой затеи, но у него в самом деле хороший юрист. Да какой там «хороший»! Дотошный и наглый. И, к сожалению, именно такие добиваются своего.
– Что ему нужно? – спросил отец.
Миссис Страуд покачала головой:
– Думаю, дело в деньгах.
– Он здесь из-за денег?
– Он не дает никому согласия на удочерение Юпитер, – сказала миссис Страуд. – Его юрист утверждает, что по закону опекун девочки – отец Джозефа. Поскольку несовершеннолетний Джозеф не имел законного права подписывать отказ от родительских прав. Судя по всему, мистер Брук не подпишет отказ, пока не получит крупный чек от родителей Мэдлин. Конечно, письменных доказательств нет, но все знают, что он ждет именно этого.
Отец встал.
– Значит, Джозеф…
– Юрист мистера Брука все продумал наперед. Они хотят продемонстрировать сильную родительскую привязанность отца Джозефа к своему сыну и, соответственно, к своей внучке.
– А девочка?
– Удочерение пока в подвешенном состоянии. Родители Мэдлин предпочли бы забыть все и жить дальше, но хотят, чтобы малышку удочерили хорошие люди. А пока мистер Брук не подпишет отказ (или не прекратит свои проволочки), этого не произойдет. Никто не возьмет ребенка, если удочерение может быть оспорено в судебном порядке.
– Голос Джозефа не в счет?
– Он несовершеннолетний, – сказала миссис Страуд.
