Пастор Гринлиф покачал головой:
– Мы позавтракали, поговорили. Он был очень голодным, поскольку, думаю, все, что он ел за последнее время, это картофельные чипсы, которые пролежали у нас в трапезной лет сто. Я спросил, откуда он. Он ответил, что из Портленда. Я попросил у него номер телефона его родителей, пошел звонить и нарвался на какого-то риелтора в Ярмуте. А когда вернулся, он уже исчез.
– Вы позвонили в полицию? – спросил мой отец.
– Да.
– Правда? – удивился я.
– В полиции нам сказали, что у них нет никакой информации, – объяснила мама.
– Не знаю, почему они так сказали, – пожал плечами пастор Гринлиф. – Как настоящее имя мальчика?
– Джозеф Брук, – сказал я.
– А тебя как зовут?
– Джек.
– Тогда я буду молиться за Джозефа Брука. И за тебя, Джек Брук, тоже.
– Хёрд. Джексон Хёрд, – уточнила мама.
Пастор Гринлиф посмотрел на меня.
– Значит, тот мальчик не твой брат? – спросил он.
– Я его защищаю, – ответил я.
МЫ ПРОЕХАЛИ Льюистон и направились к Брансуику. Мы останавливались снова, снова и снова, но
Джозефа больше никто не встречал. Перехватили по гамбургеру в закусочной – и там тоже его не видели, – а потом въехали в город. Припарковались на Мейн-стрит. Вышли и осмотрелись. Подошли к статуе Джошуа Лоуренса Чемберлена[11] – вдруг он поможет? Потом постояли на холодном ветру, оглядываясь по сторонам и размышляя, что бы предпринять дальше.
В такой мороз на улице не было ни души.
Небо плевалось снегом.
Серые, тяжелые, как гранит, облака.
– Давайте разделимся, – предложил я.
Отец немного подумал.
– Хорошо, но по такому холоду слишком долго мы ходить не сможем. – Он посмотрел на часы: – И к половине пятого нужно успеть на дойку. У нас в запасе пара часов.
Отец протянул мне фотографию Джозефа.
– Иди по той стороне улицы, – сказал он. – А мы – по этой.
Я прошел пару кварталов вдоль магазинов и остановился.
Я подумал, что на месте Джозефа не совался бы в магазины. Я бы гулял по району, спрашивая у встречных о… не знаю, о появившемся недавно маленьком ребенке, новом жителе. Выдумал бы историю о том, почему мне это необходимо знать, глядишь, кто-нибудь и рассказал бы. Джозеф так сильно хочет найти Юпитер, сразу видно, как он ее любит. И этого было бы достаточно.
Я свернул к жилым домам.
Ветер теперь дул прямо мне в лицо.
Улица по-прежнему была пустынна.
Смеркалось.
Несколько машин проехали мимо, обогреватели в них, наверное, были включены на полную мощность.
Пахло печным дымом – во всех домах семьи наверняка сейчас собрались у печей и каминов.
В холодном воздухе гулко прозвучал колокол.
Честно говоря, к тому времени я уже немного разозлился на Джозефа. Пальцы на руках и на ногах окоченели. Вот был ли у него шанс, блуждая по Брансуику, найти дом с младенцем? И окажется ли этим младенцем Юпитер?
И какой шанс у меня внезапно наткнуться на Джозефа? Сейчас, например, я поверну за угол, а он там стоит, наблюдая за домом, где спит Юпитер, да?
Я ходил часа полтора. Встретил четырех закутавшихся до макушки, отворачивающихся от ветра прохожих, но ни один из них не был похож на Джозефа. Еще видел, как двое детей лепили снеговика, но холодный снег не слипался, и у них получилась просто снежная куча с воткнутыми ветками вместо рук. Мимо с воем пронеслась скорая. Сразу за ней – полицейская машина. Один раз передо мной остановилась машина, из нее вышли родители с детьми. Багажник открылся, все похватали пакеты с продуктами. Мать посмотрела на меня и хотела что-то сказать, но дети позвали ее, и все ушли в дом.
К тому времени, как я увидел библиотеку, лицо у меня совсем задубело.
Библиотеки полезны во многих отношениях. Но самое замечательное, что в морозный зимний день в штате Мэн вы можете зайти внутрь. Сначала я долго оттаивал в вестибюле, а потом решил немножко побродить по залам. Тут было все такое теплое. Полки с книгами, деревянные столы, яркие ковры. Одни старики греются и читают газеты. Другие – греются и возятся с компьютерами, которых у них нет дома. В секции подросткового чтения было маловато книг Мэтью Тобина Андерсона, но тоже тепло. А вот детская секция, где целая куча мам с малышами слушали запись «Однажды утром в Мэне»[12], и им было тепло. Некоторые мамы держали на руках совсем крошечных младенцев.
Я подумал, что Джозеф тоже мог бы быть тут.
Но его не было.
Я показал фотографию Джозефа одной из библиотекарш.
Она его не узнала.
– Как его звать? – спросила она.
– Джозеф, – ответил я.
Она показала фотографию другой библиотекарше.
Та тоже не узнала и, не глядя на меня, спросила:
– А что он делает в Брансуике?
– Ищет свою дочь, – сказал я.
Она поднесла фотографию поближе.
– Свою дочь? – переспросила она.
– Ее зовут Юпитер, – добавил я.
Библиотекарша вздрогнула.
– Что ты сказал?
– Ее зовут Юпитер.
Она снова посмотрела на фотографию.
– Это – отец Юпитер?
Помните, я говорил о том, как сердце останавливается?
– Джозеф Брук, – прошептал я.
– Он сам еще совсем мальчишка.
– Ему четырнадцать.
– Вот именно, – она вернула мне фотографию.
– Вы знаете ее, – сказал я, – знаете, где она.
– Думаю, нам надо бы кое-куда позвонить.
