– Он хочет только увидеть ее. Вот и все. Джозеф просто хочет увидеть свою дочь.
– А кто ты, собственно, такой?
– Я его защищаю. Неужели вы не разрешите ему увидеть свою дочь?
– Ты даже не знаешь, где он сейчас.
– Ну когда узнаю, он сможет ее увидеть?
Библиотекарша посмотрела на меня.
– Послушай, Парень-который-защищает-отца-Юпитер, скорее всего, я не смогу… Ему от этого станет только хуже, и я не уверена, что это будет хорошо для нее.
– Ей всего-то месяцев пять, – сказал я.
– Они не будут вместе, – продолжила библиотекарша. – Джозеф Брук должен это понять. Он учится в старшей школе. Он не может ее обеспечивать.
– Он учится в средней школе.
– Тем более.
– Он может ее любить.
Библиотекарша посмотрела на меня, и мне показалось, что она вот-вот расплачется – совсем как преподобный Баллу.
Может быть, она подумала, что это я вот-вот заплачу.
Может быть.
– Да, он может любить ее, – сказала она. – Может. Но нельзя любить ее только для себя. Он должен любить ее ради нее самой. Позволить ей жить той жизнью, которая предстоит ей в новой семье.
– Он только хочет увидеть…
– Я понимаю, правда понимаю.
– Вы ее опекун, – догадался я, – ведь так?
Библиотекарша промолчала.
– Передай Джозефу, что с Юпитер все в порядке, – попросила она. – Передай, что она растет, счастлива и у нее будет новая семья. Что ей нужна семья, что он и его отец должны отпустить ее.
Я стоял и гадал, что бы сделал Джозеф, окажись он на моем месте.
– Я, кажется, прошу тебя о слишком многом, – вздохнула библиотекарша.
Я кивнул.
Вообще-то, было понятно, что как только я это все выдам Джозефу – он сломает мне нос.
– Позаботьтесь о ней, – сказал я. Снова кивнул и повернулся, чтобы уйти. Что еще мне оставалось делать?
– Парень-который-защищает-отца-Юпитер, – позвала она.
Я обернулся.
– Передай ему еще, что она красивая. Скажи ему, что я обещаю ее беречь. Обещаю, что она найдет семью, где ее тоже будут любить.
– А вы расскажете Юпитер о Джозефе? – попросил я. – Как он пытался ее найти.
– Расскажу.
– Он очень старался. Ладно?
– Расскажу.
– И он любит ее. И всегда будет любить, даже если они и не встретятся.
– И это я ей тоже расскажу.
Я направился к выходу. Еще немного, и я бы заревел.
Не хватало еще разреветься в публичной библиотеке Брансуика.
И тут зазвонил телефон.
Я обернулся.
Библиотекарша достала телефон из сумки.
С минуту она слушала. И посматривала на меня.
– Понятно, – сказала она. – Какой он? Опиши.
И через минуту:
– Я знаю, кто это. Отец Юпитер. Нет, правда. Это отец Юпитер. Лучше вызвать. Сейчас вернусь.
Она убрала телефон обратно в сумку.
– Это ведь не какой-то план, правда?
– План?
– Ты приходишь ко мне на работу, а он – ко мне домой. Вы так это планировали?
– Джозеф у вас дома?
– Мой муж говорит, что он с полудня ходит перед домом туда-сюда. Если это план, то он просто вас обоих…
– Никакой это не план. Ну, идемте же!
Она посмотрела на меня:
– Идемте? Ты-то здесь при чем? Я ухожу. А тебе лучше вернуться к себе домой.
Я скрестил руки на груди.
– А, точно, ты тот парень, который его защищает.
– Да, – сказал я. – Защищаю.
Библиотекарша вздохнула, потом еще раз, посмотрела на свою коллегу – та пожала плечами, – снова вздохнула…
– Ладно, – решилась она. – Не стану я обращать внимание на свою интуицию и возьму тебя с собой. При условии, что ты…
– Давайте об условиях уже в машине, а? – предложил я.
Она рассмеялась, потом кивнула.
– Тогда поехали, – сказала она. – Ты не против, если я поведу?
– Мне двенадцать, – сказал я.
– Никогда бы не подумала!
И мы вышли из библиотеки на холод.
У НЕЕ БЫЛ миллион условий.
Я должен оставаться в машине.
Мой ремень безопасности должен быть пристегнут, даже когда машина будет стоять.
Я не должен вмешиваться.
Я не должен ожидать встречи с Юпитер.
Я действительно не должен вмешиваться.
После того как мы найдем Джозефа, я должен немедленно найти своих родителей.
Я точно понял, что не должен вмешиваться?
Мы выехали со стоянки у библиотеки, объехали памятник Джошуа Лоуренсу Чемберлену (выглядел он довольно замерзшим) и проехали мимо Боудин-колледжа. Потом свернули направо на улицу, на которой было полно машин, и тащились по ней целую вечность. Я заерзал, и библиотекарша спросила:
– Тебе надо в туалет?
Но я просто продолжал высматривать в окно Джозефа.
Наконец я его увидел. Джозеф стоял перед небольшим кирпичным домом с палисадником, который летом, наверное, был довольно милым, а сейчас выглядел голым. Джозеф стоял скрестив руки на груди, с таким видом, будто не сойдет с этого места до конца света.
Вероятно, так бы он и сделал.
Мы свернули на дорожку у дома.
– Оставайся здесь, – сказала библиотекарша.
Джозеф сначала увидел меня, а потом уже – как она выходит из машины.
И вытянул руки по швам.
Смотрел.
Библиотекарша подошла, встала перед Джозефом, протянула руку, чтобы дотронуться до него, но Джозеф отшатнулся.
Она опустила руку и что-то сказала.
Он кивнул.
Она показала назад на машину, на меня.
Он покачал головой.
Она вздохнула.
Что-то еще сказала.
Джозеф снова покачал головой.
