Я сразу вспомнил свои кошмары, когда Джозеф – почти в трех шагах от берега – провалился под лед.
Он не ушел целиком под воду: удержался, широко раскинув руки, но вода заливала все вокруг и доставала ему почти до плеч. Глаза у него стали огромными, совсем как у той дикой собаки, и было видно, как течение утаскивает его за ноги. Он рванулся к берегу, царапая и царапая лед.
Наверное, я заорал.
Я снял рюкзак и вывалил все на снег.
Джозеф все еще цеплялся за лед. В трех шагах от меня.
Я выставил одну ногу на лед, схватил конец лямки и бросил ему рюкзак.
И тут же почувствовал, как моя нога пробила лед и воду и встала на какие-то камни.
Вы не представляете, какое сильное течение бывает подо льдом, даже если глубина реки всего-то вам по колено.
Я чуть не завопил от страха.
Но Джозеф сумел поймать край рюкзака.
– Держись! – крикнул я.
Джозеф попытался подтянуться на лед, но его левая рука провалилась, и он чуть не ушел под воду.
Я тащил Джозефа за рюкзак, и вдруг другая моя нога соскользнула в темную воду, и течение захлестнуло оба колена.
Тут уж я завопил как резаный.
Джозеф попытался подтянуться с другой стороны, и лед выдержал. Я потянул изо всех сил, грудь Джозефа оказалась на льду.
– Назад! – закричал он. – Назад!
Но я не мог двинуться назад. Если бы я оторвал ноги от камней, не знаю, что бы произошло. Скорее всего, меня снесло бы течением, утянуло бы под воду, как ту собаку.
Джозеф уже был целиком на льду. Он подполз к берегу и перекатился на снег. Потом дотянулся до меня, схватил за куртку и потащил, тут я почувствовал, как ноги отрываются от камней. Может, в какой-то момент я снова завопил, но, когда спина коснулась берега, стал отталкиваться ногами (что, знаете ли, не так-то просто, когда они онемели в ледяной воде). А потом мои пятки почуяли снег, а не воду, и я перестал вопить.
– Ты что, с ума сошел?! – закричал я.
Джозеф встал и отряхнулся всем телом, как собака. Он промок насквозь. Даже волосы слиплись в черные ледяные пряди.
– С ума сошел! – повторил я.
Джозеф вытер лицо.
Я встал и, дрожа от холода, собрал все, что вывалил из рюкзака, который тоже был насквозь промокшим.
– Так люди и погибают. Проваливаются в воду, и их утаскивает под лед, а если выбираются, насмерть замерзают.
– Тогда нам лучше вернуться к тебе домой, Джеки, – сказал он.
– Джек.
– Угу.
– Ну и зачем ты?..
– Пошли! – И он направился к дороге.
Но губы у него уже посинели. И двигался он так, будто и его штаны обледенели… да они и впрямь обледенели.
Как и мои.
Так что нам здорово повезло, когда, выбравшись на дорогу, мы увидели машину мистера Кантона.
Он уставился на нас через лобовое стекло как на самых законченных придурков на свете, остановил машину, высунулся в окно и сказал:
– Садитесь на заднее сиденье.
Я залез в машину, Джозеф поднял с дороги свой рюкзак, уселся рядом со мной, закрыл дверь, и мистер Кантон включил печку на полную.
– Если бы в школу не позвонили по поводу двух ненормальных подростков на льду, я бы сюда не приехал. – Он повернулся и посмотрел на Джозефа: – Нетрудно было догадаться, кто эти двое. – Затем многозначительно посмотрел на меня: – Снимайте куртки. И свитера тоже, – скомандовал он.
Мистер Кантон отвез нас домой. Когда мы остановились, он сказал, что поговорит с нами о произошедшем во время нашего дежурства.
– Вас ждет приятный сюрприз, – пообещал он.
Можете себе представить, что было с мамой, когда мы ввалились в дом.
– Встаньте перед печкой, – приказала она. – Все мокрое снять! Живо!
Потом побежала наверх и достала из кедрового сундука красные шерстяные одеяла. Ужасно колючие.
– Трусы снимайте тоже, – велела она. – Там у вас нет ничего, чего бы я не видела.
И протянула нам одеяла.
– Завернитесь и стойте где стоите.
Джозеф взял красное шерстяное одеяло, осмотрел его, затем плотно закутался.
Мама повозилась у плиты и налила две чашки горячего шоколада:
– Пейте.
– Может, немного кофе после… – начал Джозеф.
– Не дорос еще, – отрезала она.
Джозеф выпил горячий шоколад.
А когда вернулся отец, можете себе представить, какой выговор он устроил – в основном мне.
– Джек, что я повторяю тебе каждую зиму?
– «Не выходи на лед, пока тебе не скажут, что это безопасно».
– Я разве сказал, что это безопасно?
– Нет, сэр.
– Именно. Погоди, Джозеф. С тобой я поговорю через минуту. Мальчик, всю жизнь проживший у реки, совершает самый глупый, самый безмозглый из всех глупых и безмозглых поступков. Если бы я хоть на мгновенье мог…
– Он вышел на лед из-за меня, – вставил Джозеф.
Отец медленно повернулся к Джозефу:
– Вот об этом мы и поговорим.
Не стоит пересказывать вам все, что он мне выдал. О том, что надо обдумывать свои поступки и принимать разумные решения и что глупо идти на риск без всякой причины да и вообще рисковать глупо.
Не знаю, что отец сказал Джозефу, так как он отправил меня на кухню делать уроки. Но после разговора с отцом Джозеф пришел на кухню и уселся рядом со мной. Раскрыл учебник по физике и принялся листать страницы.
– Прости, Джеки, – сказал он.
И все.
– Джек, – сказал я.
Он достал свой калькулятор и тоже занялся уроками.
