В ТОТ ВЕЧЕР в нашей комнате было холодно, и я все никак не мог до конца согреться. Поэтому, раздевшись, с нечеловеческой скоростью юркнул под одеяло. А Джозеф, прежде чем залезть к себе на верхнюю койку, уперся в нее руками и посмотрел на меня сверху вниз. Может, из-за ледяной ванны, но я впервые отчетливо увидел его шрам. Белесая полоса из-под его правой подмышки зигзагом тянулась вдоль всего бока к спортивным штанам. Интересно, она так и тянется по всей ноге?
– Джеки, – сказал он.
– Джек.
– Не переживай по поводу Кантона. Твой отец позвонит ему. Все у тебя будет в порядке.
– Я и не переживал.
– Ага.
– Не переживал.
– Ага.
Меня и вправду отпустило – ведь на самом-то деле я переживал. Даже очень.
Джозеф переступил с ноги на ногу. Видимо, деревянный пол был холодным.
– И, Джеки, – сказал он, – никогда больше не говори «Мэдди», ладно? Ее имя Мэдлин. Никто никогда не называл ее Мэдди, кроме меня.
– Хорошо.
– Больше так не говори.
– Ладно, – сказал я.
– Ладно.
Джозеф подошел к столу и выключил свет. Было холодно, но он стоял у окна, глядя в ночное небо, приложив руку к холодному стеклу. Наконец вернулся и забрался на свою койку. И лежал не шевелясь. Долго.
– Джозеф, – позвал я.
Молчание.
– Ну?
– Зачем ты вышел на лед?
Опять молчание.
– Мэдди любила кататься на коньках, – сказал он.
Потом мы оба лежали не шевелясь.
НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО отец сказал нам, что с этого момента и до весны мы будем ездить в школу на автобусе. Без разговоров. На дворе стоял такой мороз, что я не слишком расстроился.
Отец отправился с нами на остановку. Хотел самолично все проконтролировать.
Автобус остановился, мистер Хаскелл открыл дверь и глупо ухмыльнулся:
– Какие люди! Что, передумали?
Джозеф прошел в конец автобуса и сел на последнее сиденье.
Водитель все время следил за ним в зеркало заднего вида. Потом повернулся к отцу:
– Говорят, ваш-то вчера попал в передрягу.
– Так и говорят?
– Да, так и говорят. Ну, думаю, вы-то показали ему вчера, где раки зимуют.
– Вообще-то, я очень горжусь тем, что он сделал.
– Тем, что чуть не утонул?
– Видно, Хаскелл, вам рассказали не все.
Отец повернулся и пошел обратно к дому. На меня он не взглянул. Да и зачем?
– Ты едешь или нет? – спросил мистер Хаскелл.
Я вошел, и автобус рванул вперед.
Джозеф на заднем сиденье уединился с томиком «Октавиана Пустое Место». Всем своим видом давая понять, что не желает, чтобы кто-то садился рядом.
Даже я. На середине прохода Джон Уолл толкнул меня на Дэнни Нэйшенса и Эрни Хапфера, я встал и навалился на Джона Уолла, а Дэнни Нэйшенс вынул из ушей наушники и навалился сверху на нас обоих. Мистер Хаскелл заорал, что мы всю дорогу пройдем пешком и ему по барабану, если мы замерзнем, и прокричал еще пару фраз, которых вы точно никогда не услышите в Первой конгрегациональной церкви, и тогда мы все уселись.
– Ты правда провалился в Аллайанс? – спросил Джон Уолл.
– Не совсем.
– Как можно не совсем провалиться в реку?
– Частично.
– Боже мой, – сказал Дэнни. – Вот так люди и погибают!
– Только до пояса.
– До пояса, – повторил Джон.
– Частично.
– У тебя совсем кукуху снесло, – сказал Эрни. – Шарики за ролики заехали.
– Если у него шарики вообще остались, – хмыкнул Дэнни. – Они-то в первую очередь отмерзают.
Ну понятно, что я тогда сделал.
И что опять проорал мистер Хаскелл.
– Я слышал, они потом чернеют и отваливаются, – прошипел Дэнни.
– Прекрати, Дэнни, – перебил его Джон Уолл. – Это не Джек двинулся крышей, – и кивком показал на задние сиденья автобуса.
– Заткнись, – сказал я.
– Сам заткнись. Все знают, что он псих. Он, наверное, и затащил тебя в реку, да?
– Нет.
– Зачем ты все время с ним ошиваешься?
– Вообще-то, мы с ним живем в одном доме, Джон.
– Ну и что? – сказал Дэнни. – Он уберется, как только для него подыщут место в школе для психопатов.
– Заткнись.
– Может, ты не в курсе, малыш Джеки, но твой приемный братик чуть не убил человека.
– В самом деле, малыш Дэнни? Спасибо, что сообщил!
– Все девчонки в школе его боятся, – сказал Джон.
Эрни и Дэнни согласно кивнули.
– Нет, не боятся.
– Боятся, – повторил Джон.
– Что за жесть?
– Это еще не жесть. А вот если кое-кто из восьмых подкараулит твоего брата-психопата как-нибудь одного… Ну ты знаешь, о ком я. Тогда да, будет жесть.
Я вытаращил глаза.
– Так ты не знаешь? – удивился Дэнни.
– Не знаю чего?
– О заварушке с Джеем Перкинсом?
– Что?
– На уроке д’Ални Джей что-то сказал твоему психу о его девчонке, и уже через пару секунд тот его чуть не придушил.
– Неправда, – сказал я.
– Сам у него спроси, – пожал плечами Дэнни.
– И не подумаю.
– Джей Перкинс помер бы, если бы не вмешался д’Ални. Но д’Ални обвинил Джея в том, что тот зачинщик, и дело замяли. Впрочем, это ничего не меняет.
– В каком смысле?
– В таком, что Джей Перкинс повсюду рассказывает, что собирается упечь твоего братика за решетку. Так что школа для психопатов уже может начинать готовиться к его приезду.
Джон одобрительно кивнул.
Знаете, как пишут в книгах: «Сердце у меня остановилось»?
В самом деле. Остановилось. Замерло.
