Я выудила пальцы из перчаток и вновь начала набирать его номер. Гудки казались такими долгими, и я с замиранием вслушивалась в каждый, ожидая услышать его голос.
– Милли? – ответил женский дрожащий голос.
– Оливия? – переспросила я, успокаивая волны переживания по спине.
– Извини, я… – она казалась растерянной и говорила сбивчиво, – Я только сейчас обратила внимание на то, что ты звонила.
– Но где Эйдан? Оливия, все в порядке, у вас голос дрожит? – я ощутила, как у меня у самой начинают трястись конечности.
Она всхлипнула.
– Мне позвонили пару часов назад. Боже мой, все стало хуже. Его нога… Его сейчас оперируют.
Мои глаза застыли на точки впереди, на гребанной мигающей вывеске. И я не могла произнести ни слова, от шока, что парализовал меня. Хотелось задать сотню вопросов, но я знала, что не время, когда Оливия в таком состоянии.
И я должна быть с ним. Разделить его боль, как и он раньше был готов это сделать. Быть рядом, когда он придет в себя, потому что я крупно задолжала тебе Эйдан Харрис. И в последние дни, что ты делала меня счастливей, я так и не сказала, как сильно я люблю тебя.
Я не могла описать весь тот вихрь нахлынувших чувств внутри, когда мчалась в больницу. Оливия не стала мне ничего говорить по телефону, да и я поняла, что у неё просто нет на эти силы из-за переживаний. И узнав лишь адрес больницы, я незамедлительно направилась туда.
Забежав в лифт, я жала на кнопку раз семь, пока он наконец не тронулся. В горле застрял ком желчи, и я лихорадочно пыталась ослабить хватку шарфа, окончательно избавившись от него.
Стоило дверям открыться, как я мигом направилась к женщине за высокой стойкой, которая болтала по телефону. Лишь боковым зрением я заметила Оливию, что шла по коридору и теребила стакан кофе в руках. Окинув меня быстрым взглядом, она замерла, уцепилась, как спасательный круг и ее волнение на миг отступило. Взгляд немного смягчился, когда я быстрым шагом направилась в её сторону. Мимо прошел мужчина в медицинском халате, кинув на меня обеспокоенный взгляд, он устремился скрыться за дверьми.
– Оливия, – я не подумав, ухватилась за её предплечье, с нескрываемым диким страхом в глазах. Взгляд её был таким потухшим, уголки глаз устало опустились, а губы едва дрогнули в печальной улыбке. – Где он? Что случилось? – вымаливала я.
– Тише, милая. Доктор недавно закончил операцию, сказал, что все обошлось. Он должен был давно наведаться к врачу и дотянул до того момента, как оставшийся осколок в тканях послужил источником нагноений.
Я приложила ладонь к губам, нахмурено слушая женщину.
– Он сейчас в порядке? – сотрясающимся от тревоги голосом спросила я.
– Сейчас его жизни ничего не угрожает, так меня заверил врач. Операция вскоре закончится и для начала ему нужно отойти от наркоза. После мы сможем его навестить, – она потерла глаза. – Все могло закончиться куда хуже, как сказал доктор. И теперь ему потребуется вновь восстановление. Но он всегда был сильным мальчиком, с детства. Он все это вынесет, я знаю, – голос дрожал, от подступающих слез. Материнское сердце терпело изо всех сил.
– Пожалуйста сядьте, Оливия, – подхватив за руки, я усадила её на кресло и села рядом. Женщина благодарно обвела меня взглядом и вновь поникла, откинувшись на спинку.
– Каждый раз, я помню, как просыпалась ночью и вздрагивала лишь от одной мысли, что с ним может, что-нибудь случиться. Знала, что он везунчик и просто верила, как мать, что бог защитит его, – она тихо вздохнула, – Но однажды, мне позвонили и сообщили, что мой сын чудом остался жив. Чудом, – глаза опять заполнились слезами.
Придвинувшись, я наклонилась вперед и подхватила её трясущиеся ладони. Я уже видела подобную боль в глазах моей мамы, и знала, как она проедает внутренности, если рядом не будет того, кто поможет.
– Оливия, вам не стоит сейчас терзать свою сердце попусту. Главное, что он в порядке, и он восстановится, я это знаю, – уверяла я, стараясь сдерживаться из всех сил, чтобы самой не разрыдаться.
– Но он планирует вернуться на свою службу и тогда, я просто не знаю, во, что превратится моя жизнь вновь. Вряд ли я смогу это принять, как мать.
Луч надежда зародился в её глазах, когда она взглянула на меня.
– Почему ты здесь, Милли? – спросила она, будто только сейчас осознав мое нахождение.
Я замерла не зная, что могу ответить. Но кажется больше нет смысла молчать, в любом случае я не оставлю его, ни сейчас ни потом. Буду рядом, когда он будет нуждаться во мне.
Мой взгляд стал увереннее, когда я сцепила пальцы в замок и выпрямилась.
– Я не оставлю вашего сына, Оливия, – голос был абсолютно спокоен и уверен. – Буду рядом до тех пор, пока он сам не попросит меня оставить его и то, не факт, что я его послушаю, – я страдальчески усмехнулась. Глаза женщины удивленно распахнулись.
– Милли, так вы…? – её рот приоткрылся в искреннем замешательстве. Я кивнула головой.
А потом лучезарная улыбка женщины, заполненная до краев надеждой, застыла на лице. – Не могу поверить, что дожила до этого дня.
– Если честно, я тоже, – мы улыбнулись.
