- Наверное, в чем-то ты права, девочка моя, - вздохнул Марсо, присаживаясь рядом. - Викран действительно многое пережил. Ему и правда сильно не повезло. Он только чудом выкарабкался из пропасти и с огромным трудом нашел для себя хоть какое-то занятие. Но даже теперь он не дает себе ни мгновения отдыха, чтобы память не вернулась и не начала терзать его снова. Я видел, каким он был. Айра. Я вижу, каким он стал после Занда. Я понимаю, что даже это - ОЧЕНЬ хорошо для того, кто пережил гибель Эиталле. И точно знаю - ни один из его учеников не относится к нему иначе, как с великим почтением и искренним уважением. А это чувство, согласись, у наших строптивых адептов еще надо заслужить.
- Тогда почему?! - Айра до зажмурилась почти до слез. - Почему он ТАК со мной поступил?! Почему столько боли?! Для чего столько жесткости?! Зачем он вообще на это согласился?!
- Не знаю, милая. Если бы я знал ответ, я бы тебе сказал. Но поверь моему опыту: Викран скорее ушел бы из Академии, чем провел Инициацию. И не стал бы готовиться к ней, как Легран. Для этого он слишком горд. И честен. А сама Инициации доставит ему не больше радости, чем тебе. Для него это как... предательство. Как нарушение обещания, данного Эиталле. Эго словно себя самого предать и уничтожить все то, что делает его таким, каков он есть.
- Тогда ПОЧЕМУ?!! Скажи, Марсо, почему он сделал ВСЕ, чтобы я его ненавидела?! Разве он не понимает, что я скорее позволю отдать себя на растерзание Леграну, чем... - Айра вдруг осеклась и ошеломленно застыла.
- Всевышний... нет, не может этого быть...
Призрак непонимающе нахмурился.
- Айра? С тобой все в порядке?
Она в какой-то странной оторопи опустилась на бортик бассейна и невидяще уставилась прямо перед собой, торопливо перебирая в памяти все. что успела узнать, понять, выстрадать и пережить. Короткие оговорки Бриера насчет растяжки, где он упомянул, как был распнут в свое первое же занятие... его болезненную гримасу всякий раз. когда он вспоминал этот трудный день... нервный смех, с которым он смеялся над тем воплем, который издал, несмотря на предупреждение учителя, что будет нелегко... бесконечные зачеты... задания... поединки...
Бриер сказал, что его наставник словно живет на войне и требует от учеников того же. Викран дер Соллен вообще много требует и жестко пресекает все попытки оспорить свое право на лидерство. Но, по словам того же Бриера, он никогда не переступает черту, за которой его перестанут воспринимать, как мудрого, сурового и опытного Вожака... да и виары его уважают, как равного. Даже нет. Не равного, но превосходящего по силе.
Бриер не раз признавался, что обучение далось ему нелегко. Открыто намекал, что хорошо понимает чужие мучения. Со смехом говорил, что у другого учителя его жизнь непременно стала бы лучше и гораздо спокойнее, потому что таких нагрузок, как у мастера Викрана, нет больше ни у кого в Академии... но при этом совершенно серьезно заявлял, что не желает иного. Бриер несомненно, уважал и признавал правоту учителя, когда тот после очередной растяжки или короткого боя с легкостью доказывал: вот видишь? На самом деле ты можешь лучше...
А Викран дер Соллен всегда делал лишь то, что считал нужным. Говорил ровно столько, сколько полагал необходимым. И нередко помогал своим ученикам восстановиться, если нагрузка оказывалась чересчур велика... хотя нет... неправильно. Айра не могла этого не признать - за все время обучения он доводил ее лишь до той грани, с которой она смогла бы оправиться САМА. Без посторонней помощи. Правда, в отличие от Бриера, он не предупреждал ее о своих намерениях заранее. Да и скидок на возраст и пол никогда не делал. А ведь мог бы...
Проведя этот странный, непонятный и совершенно перевернутый с ног на голову день, она хорошо понимала — мог бы. И быть может, даже должен был. Он мог сразу сказать насчет той же «дыбы». Если уж ее никак нельзя было избежать, то стоило хотя бы объяснить, подбодрить, успокоить... это ведь так естественно! Он мог бы сделать это осторожнее. Мог бы помочь всего лишь словом. Рассказать насчет оборотничества и заранее подготовить их с Кером... чтобы не было страшно. Чтобы не было дико. Чтобы безумная боль, от которой (она понимала теперь!) он не мог их избавить, не стала сильнее вдвойне от ощущения брошенности, покинутости и холодного равнодушия.
Однако он не старался, чтобы его понимали. Ему это было не нужно. И учеба эта тоже была не нужна. Хотя делать что-то наполовину он. видимо, не умел. Поэтому обучение Айры и стало таким... сложным.
