— Ах, так! — Игорь Иванович сдернул очки, и Вересов увидел, что у него тонкое мальчишеское лицо, злое и непреклонное. — Тогда извольте меня выслушать! Я был против этого корпуса, когда стройка еще только начиналась. Я сто раз говорил Белозерову, что проект безнадежно устарел, что в институте, который задуман как современный научный центр, который должен вобрать в себя все достижения науки и техники, такой радиологический корпус — издевательство. А он смеялся и называл меня мальчишкой, как вы. Между прочим, я не мальчишка, мне тридцать два года, и я кандидат медицинских наук и старший научный сотрудник.
— Конкретно, — оборвал его Вересов. — Говорите конкретно, в чем вы видите недостатки проекта.
Жарком кивком отбросил на затылок волосы и надел очки.
— В том, что корпус рассчитан на устаревшее оборудование, на маломощные кобальтовые пушки. Это — даже не вчерашний, а позавчерашний день радиологии, наша промышленность уже выпускает установки «Луч» и «Рокус», они значительно мощнее. Ставить сюда старье — все равно, что в век авиации возить почту во Владивосток на ямщицких тройках.
— Кто ж вам мешает поставить новые установки?
— Кто мешает?! — взвился Игорь Иванович. — Вот эти каньоны мешают, эти ущелья, из специального бетона, поставленные для радиационной защиты. Сквозь них ни «Луч», ни «Рокус» просто не протащишь, не те габариты. И фундаменты не на них рассчитаны, а на старье, и сама защита не рассчитана на такие мощные излучения. Вот что мне мешает.
Все, о чем Жарков говорил, было настолько очевидно, что Вересов растерялся. Действительно, закладывать в новый корпус устаревшее оборудование — сущее головотяпство.
Как Федор мог не понять этого?
— Но почему… — неуверенно начал он.
— Потому что Федор Владимирович уже построил и оборудовал один такой радиологический корпус. Когда работал в диспансере. Все опробовано, отлажено, чего мудрить. Ломать утвержденный проект, на это, знаете, не каждый пойдет. И потом — сроки, сроки… Ах, как хочется отрапортовать…
— Министерство вы ставили в известность о своих соображениях?
— Разумеется. Но там тоже нету охотников подставлять свою голову.
Жарков замолчал и вновь принялся протирать очки. Щеки у него покрылись красными пятнами. «Ершистый, — подумал Вересов. — «Не сработаетесь — уберем», — вспомнил он слова Белозерова. Да, сработаться с ним будет нелегко. Но и убирать — роскошь непозволительная. Не за кресло дерется — за дело. А раз за дело — сработаемся».
— Все? — спросил он. — Кончили?
— Кончил, — хмуро усмехнулся Игорь Иванович.
Вересов повернулся к Шутову.
— А у вас что?
— Мелочи, Николай Александрович, — осторожно ответил он. — Надо предусмотреть, как подавать аппликаторы и жидкие изотопы из хранилища в манипуляционную. Мы тут конструируем кое-что, покажем. Двери в палатах лучше ставить не одностворчатые, а двухстворчатые; тяжеленные они, со свинцовыми прокладками, никакие петли не выдержат. Опять же открывать широко придется, а это — лишнее загрязнение воздуха, опасность облучения. Ну, еще кое-что…
— Понятно, — сказал Вересов. — Вот что, Игорь Иванович, изложите-ка вы мне все это на бумаге. И вы, Михаил Савельевич, тоже. Срок — завтра в девять.
— Изложить не трудно, — пробормотал Жарков, — да что это даст?! Тут взрывчатка нужна, а не бумага.
«Взрывчатка, — подумал Вересов, садясь в машину. — Только взрывчатка. Эти проклятые каньоны и фундаменты не разберешь, только взорвать и все переделать… Кошмар, раньше голову оторвут. И мне, и Федору. Ничего себе, скажут, начинает новая метла мести, на всю округу гром… А что еще делать? Плюнуть, оставить все так, как есть? Дела-а…»
Просидев до утра над новейшими публикациями по радиологии, Николай Александрович отправился к Белозерову в министерство.
Выслушав его, Федор Владимирович с досадой поморщился.
— Ну вот, я же тебя предупреждал… Ничего они не устарели, эти пушки, свое дело они делают, и делают хорошо. На кой тебе сооружения в миллион электронвольт? Такие высокие энергии ты получишь на ускорителе, для того он и строится.
— Положим, это разные вещи, ты знаешь не хуже меня, — мягко возразил Вересов. — К тому же у «Рокуса» вращающаяся головка, это позволяет облучать одно место с разных полей. Эффект несоизмеримый. Что делать, Федор? Давай попробуем уговорить министра, может, разрешит? Уже сейчас поздновато, а потом и вовсе поздно будет.
— С ума сошел! Взорвать фундаменты, каньоны — это же сотни тысяч коту под хвост! Нет, ты и думать об этом забудь. Что тут у тебя еще? Кондиционеры, подземный переход, канализация… так… Длинненький получился список. Ну, что ж, это все я поддержу. Моя вина, что сразу не предусмотрели, только ж кто все при таком объеме предусмотрит! Будем ходатайствовать перед правительством, чтобы выделили дополнительные ассигнования. Ты прав, делать так уж делать, чтоб было что и самим посмотреть, и людям показать. Как-никак — на Генеральной Ассамблее разговор начали. Первые. На днях министр сроками интересовался, скоро иностранные делегации пожалуют.
