– После моего короткого визита в центральный комиссариат я был уволен Советом директоров с должности руководителя частного лицея Статена, в котором мистер Дэш – основной спонсор. То, что он снял меня с должности, – это, конечно, нечто, но неужели вы думаете, будто он как-то сможет манипулировать судебным процессом?
– Похоже на то, – отвечает адвокат. – Поэтому нам нужно перехитрить его. Я подготовил линию защиты, но боюсь, что без очевидного доказательства невиновности Тигана мы упремся в стену. Елена, я знаю, что требую от вас слишком многого, но ваши показания имели бы статус первоочередных!
Пока я обдумываю слова адвоката, Бен выходит, чтобы ответить на телефонный звонок.
– Но я пыталась пойти в полицию, и они выставили меня, еще и угрожали моей семье… – объясняю я.
– Если вы придете в суд, судья не сможет не выслушать вас.
– Решено, я это сделаю. Вы знаете, когда будет заседание?
– Именно поэтому я здесь в столь ранний час. Сегодня рано утром я узнал, что назначена дата. Прокурору удалось убедить судью назначить заседание на самое ближайшее время, чтобы избежать общественных беспорядков. Мы несколько дней выбирали состав присяжных, и сегодня их всех срочно вызвали. До заседания осталось всего несколько часов… Откровенно говоря, если прямо сейчас у вас есть какое-то волшебное доказательство или что угодно, что могло бы нам помочь, я вас внимательно слушаю.
На последней фразе адвоката я вдруг вспоминаю:
– У нас есть видео.
В тягостной тишине все поворачиваются ко мне. Я сглатываю и продолжаю:
– Кое-кто делал видеозапись тогда в раздевалке…
Последнюю фразу я произношу уже шепотом, но все равно все ее слышат.
– Это правда? Невероятно! Почему же вы раньше не сказали? Можете ее передать мне прямо сейчас? Что конкретно на ней видно?
Я уже готовлюсь ответить, как возвращается Бенито с поникшей головой.
– Это Салли… Сегодня ночью к ней ворвались какие-то типы. Они все перевернули вверх дном и забрали компьютер, на котором хранилась запись из раздевалки…
О боже! У нас нет никаких шансов.
– С Салли все хорошо? – спрашивает мама.
– Не очень, она сильно перепугалась. Ничего, если я к ней съезжу?
– Конечно, езжай, – тут же отвечает папа.
– Возьми мою машину, – добавляю я.
Пока Бен, убегая, хлопает входной дверью, мои щеки становятся мокрыми от слез. От нас только что упорхнул единственный шанс спасти Тига.
– Мистер Вегас, что мы можем сделать, чтобы помочь? Елена, дорогая, сейчас не время опускать руки! Ты сильная, и мы будем бороться бок о бок. Есть ли что-либо, что могло бы перевесить чашу весов в пользу Тига?
Адвокат размышляет.
– Прокурор пытался назначить более раннюю дату заседания, чтобы оно прошло незамеченным. Мисс Хиллз, кажется, ваши друзья создали группу поддержки в социальных сетях. Обратитесь к тем, кто в ней состоит, пока ее не закрыли. Они должны собраться перед зданием суда, чтобы их было слышно! Мы не оставим Тига на суде в одиночестве при полном безразличии общественности, чтобы губернатор смог воспользоваться его примером в качестве аргумента для своей кампании. Я же, в свою очередь, обращусь к моим контактам в прессе.
Теперь, когда наметились задачи, силы для их выполнения появляются сами собой. Я должна довести все дела до конца ради Тига.
– Елена, ваши показания будут основным доказательством. Но все же мы должны до последнего момента скрывать тот факт, что вы будете участвовать. Я сейчас еду в суд, надо перехватить Тигана до того, как он предстанет перед судьей, но для вас у меня есть отдельное задание.
Цепи и наручники сопровождают каждый мой шаг оглушительным грохотом. Один из охранников, выталкивая меня наружу, проронил, что меня вроде бы освобождают. Но я же не дурак. Все это меньше всего походит на освобождение.
Меня сажают в фургон без отличительных знаков, пристегнув запястья к металлической лавке, на которую меня усаживают силой. Затем охранники закрывают двойную дверь, и машина отъезжает.
Не знаю, как долго мы едем, но наконец останавливаемся. Я слышу, как охранники переговариваются о бумагах и передаче.
Фургон снова трогается и въезжает на подземную парковку. Надеюсь, они не ведут меня в какой-нибудь укромный уголок, чтобы опять избить, как в прошлый раз? Я даже не успеваю запаниковать, а водитель уже глушит мотор. Я пытаюсь удержаться, чтобы меньше двигаться, но ребра все равно получают очередную порцию боли.
Едва я перевожу дух, двери открываются. Двое охранников выводят меня из фургона и, словно бомбу замедленного действия, передают четырем копам, появившимся из ниоткуда.
– Вам повезло, на него сегодня утром напали. Он редко бывает таким спокойным! – сообщает копу надзиратель.
Я оборачиваюсь и показываю ему средний палец.
– Рано праздновать победу, Немой, мы совсем скоро снова встретимся.
