– Бог мой! Сколько их было? Мне сказали, что утром на вас напали. Госпожа судья, мне кажется, очевидно, что молодому человеку с подобными трудностями просто опасно находиться в Райкерсе!
– Мистер Вегас, сейчас неподходящее время для ваших сцен! – тут же отчитывает его она. – Мы можем начать?
– Госпожа Судья, я хотел бы переговорить с моим клиентом до начала слушания. С учетом сегодняшних обстоятельств и хода судебного разбирательства мне нужно в спокойной обстановке объяснить ему, что происходит.
– Хорошо. У вас будет время после этой встречи. Итак, мистер Доу, я судья, которая ведет судебный процесс по вашему делу. Я уже представила вам госпожу прокурора и ее ассистентку. Напомню вам, по каким пунктам вас обвиняют…
Я отвлекаюсь от разговора. Я и так уже знаю, почему я здесь. Пожалуй, лучше буду смотреть себе под ноги.
– Мистер Вегас, какое заявление вы хотите сделать за вашего клиента?
Дьявол, у меня ужасно кружится голова. Я закрываю глаза, но мое тело начинает раскачиваться, как бы я ни пытался взять себя в руки.
– Ему плохо! Тиган, садитесь.
Он тянет меня за руку, и я подчиняюсь. Ребра болят невыносимо. Я запрокидываю голову к потолку и тяжело дышу. Дьявол, это никогда не закончится.
– У нас есть отчет о его физическом состоянии после утреннего нападения? – спрашивает судья.
– Еще нет, директор тюрьмы заверил меня, что мы получим его в течение дня, – продолжает мой адвокат.
– О, прошу вас! Это маленькое театральное представление не остановит машину правосудия. Это слушание и так запоздало. Оно должно было состояться гораздо раньше! – вставляет свое слово прокурор.
– Мистер Доу, посмотрите на меня, – просит судья.
Я поднимаю взгляд и смотрю прямо ей в глаза. Я ожидал найти на ее лице отражение ненависти, но вместо этого она глядит на меня так, как иногда смотрела Солис – с нежностью. Это обескураживает. Видимо, мы с ней так много виделись, что я уже начал ей нравиться.
Адвокат стоит прямо рядом со мной. Он кладет руку мне на плечо, и я сразу сбрасываю ее.
Прокурор тихонько хихикает.
– Ваше заявление? – вновь спрашивает судья.
– Мы признаем вину.
– Кажется, ваш клиент не согласен с вами, – вступает в разговор вторая девушка.
– Мы признаем вину по пункту нанесения побоев Джейсону Дэшу, Джеймсу Терну, Оливеру Ванхагену, Тиму Ригсу и Софи Вуд. Но не признаем вину по пункту попытки изнасилования Елены Хиллз.
– Хорошо, я сама извещу об этом присяжных, а затем мы начнем. Адвокат Вегас, у вас есть пять минут с вашим клиентом.
Через мгновение мы остаемся с ним наедине. Он берет стул и садится напротив меня.
– Тиган, не паникуйте. Признание вины в избиении – лучшая тактика, которую мы сейчас можем предпринять. В конце концов, очевидно, что вы их всех избили, и врать об этом присяжным было бы ошибкой. Но мы должны объяснить им, как до этого дошло. Мы с Дэниэлом целые ночи обсуждали тактику вашей защиты. Мы докажем им, что вы не насильник и вообще не опасны. Понимаете?
Я даже головой не киваю в ответ, но я улавливаю, что он хочет мне сказать. Он планирует разыграть карту:
– Если все пройдет хорошо, в конце заседания за ворота Райкерса отправится Джейсон Дэш, а не вы. Но нужно разыграть эту карту с умом, как говорят в моих кругах.
– Время, – обрывает его чей-то голос.
– Отлично, встретимся в зале суда, Тиган. Не смотрите присяжным в глаза. И лучше вообще ни на кого не смотрите. Изобразите из себя жертву!
Адвокат слегка сжимает мое плечо и исчезает вместе со своими бумажками. Появляется коп и хватает меня за локоть. От боли я начинаю скрежетать зубами.
– Господин офицер, мой клиент только идет на поправку, пожалуйста, не заставляйте его страдать сверх меры! – произносит внезапно высунувшийся из-за двери адвокат.
Легавый бросает на меня косой взгляд, однако на удивление сразу ослабляет хватку. И слава богу, а не то я уже был готов расплакаться.
Мы выходим из комнаты, и нашу команду дополняет еще один полицейский. Они сопровождают меня, стараясь лишний раз не трогать. Затем снимают наручники с запястий и лодыжек вместе с цепью. Я чувствую себя менее стесненным, но все еще недостаточно свободным. В следующую секунду они подталкивают меня к двери, перед которой мы остановились.
