Его голос ударяет, словно хлыст, и заставляет меня вздрогнуть. Тиг лихорадочно обшаривает карманы своего спортивного костюма, но ничего там не находит.
– Елена, помоги мне, позвони моей матери! – плачет он.
– Ладно… Я… Кому я должна позвонить?
– Да моей матери, черт возьми! – злится он.
Он подбегает ко мне, и я отстраняюсь, чтобы не получить новый неожиданный удар по лицу. Тиган останавливается прямо рядом со мной, запустив руки в свою шевелюру, и оглядывается. Я слышу его учащенное дыхание.
– Но твоя мать, она…
– Что она? Позвони ей, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!
Я отступаю еще на шаг. Еще никогда он не пугал меня так сильно. Такое впечатление, будто передо мной стоит какой-то другой Тиг. Сейчас он больше похож на загнанного зверя, чем на парня, которого я люблю.
Мои руки дрожат, горячие слезы текут по щекам. Я бегу в свою комнату. Кажется, он даже не отдает себе отчет в том, на какой громкости со мной разговаривает. Сейчас он где-то очень далеко от меня, в месте, которое пугает его до ужаса. Я возвращаюсь со своим телефоном. Тиг стоит все на том же месте.
– Так, ладно… Давай попробуем позвонить Натали, – шепчу я.
Он смотрит на меня, мысленно умоляя помочь ему.
– Да, моей матери. Прости, детка, я наорал на тебя, – произносит он, поглаживая дрожащей рукой мою раненую щеку.
– Ничего страшного.
Я быстро нахожу номер Натали в записной книжке, нажимаю кнопку вызова и сразу передаю ему трубку. Он отворачивается, тяжело дыша.
– Он ее убил! Милерз! Мама, я клянусь, он ее убил! Я там был, мам, она не дышала! Там были… Я выпрыгнул в окно и… Я… с Еленой… но он вернется. Что мне делать, мам? Я уже не помню, где ты живешь. Мама, черт, приходи за мной! Что? Как мертв? Ты уверена? Я… я не знаю… Мам, он ее убил, и она упала прямо на меня… Там все было в крови. И… Тристан визжал… Я все помню, черт возьми! Мам, приезжай, пожалуйста, я ведь…
Хоть немного, но, кажется, разговор с Натали его остужает. Он по-прежнему не в себе, но уже не такой буйный. А разговор все продолжается:
– Да… с Еленой. Но, мам, Тристан тоже меня знает. Что мне делать, если он заявится со своим ремнем? Черт, мама, после этого будет больно больше недели!
Я вытираю щеки. Я совсем не понимаю, о чем речь. Кто такой Тристан? И что за кровь повсюду?
– Да, мам, – говорит он и передает мне трубку.
Я прислоняю телефон к уху. Тиг усаживается на кровать, продолжая смотреть на меня во все глаза.
– Алло.
– Елена? Ты в порядке? – спрашивает Натали.
– Да.
– Вы были вместе? Я не до конца понимаю, что там у вас происходит.
– Нет, он спал у себя, а потом… начал кричать и плакать. Затем внезапно проснулся, сказав, что
Пока я разговариваю, Тиг растягивается на кровати.
– Елена, он только что вспомнил кое-что важное и теперь не знает, как с этим быть. Психологи меня предупреждали, что такое может случиться… Ты ведь знаешь, что есть определенные причины, по которым он почти не говорит. Но… хорошо, что ты сейчас рядом. Ты сможешь его поддержать. Поищи в его сумке пузырек с лекарством, это успокоительные, дай ему две таблетки. Это поможет ему успокоиться.
– Хорошо, две таблетки. Я поищу в его сумке. Но что это вообще было?
– Это посттравматический шок. Ты же знаешь, он в детстве пережил всякое и держит все внутри уже долгое время. Естественно, в моменты, когда воспоминания находят выход наружу, это происходит с таким эмоциональным всплеском.
– А… понятно. Как паническая атака?
– Да, точно. Насколько помню, он вообще плохо спит, часто видит кошмары. Тебе придется о нем позаботиться: я не могу вылезти из кровати, у меня роды на носу. С ним уже такое случалось, с тех пор как он живет у вас?
– Да, недавно, но не так сильно.
– Елена? Что происходит? – вклинивается голос отца.
– А! Пап, Тиган там…
Я вся в слезах, стараюсь не смотреть на отца.
– С кем ты говоришь?
– Это… это Натали. Я пойду найду таблетки.
Я передаю телефон отцу и бегу к шкафу. Сумка Тига должна быть где-то здесь.
– Детка, ты куда? – обращается ко мне Тиг.
– Елена, не плачь, я…
Я в панике копаюсь в его сумке и замечаю краем глаза, как он привстает.
– Не волнуйся, я сейчас подойду, ладно?
– Давай скорее.
Отец все еще разговаривает с Натали. Я, наконец, нахожу то, что мне нужно, и отправляюсь в ванную за стаканом воды. Когда я возвращаюсь с водой, отец внимательно смотрит на меня.
– Елена? – восклицает он, заметив мою губу.
Я пропускаю все мимо ушей и направляюсь к Тигу – он вновь растянулся на кровати, дыхание выровнялось, и, кажется, он уже видит сны.
– Тиг, возьми, прими это.
Он послушно и без возражений глотает лекарство, стягивает футболку и, сбросив ее на пол, моментально засыпает. Я натягиваю на него одеяло.
– Пойдем, – говорит папа по пути к двери.
Тиг остается в своей комнате. Теперь он кажется таким умиротворенным. Ничего общего с человеком, который кричал и метался несколько минут назад. Кризис закончился так же быстро, как начался.
Мы выходим на лестницу, ноги и руки дрожат. Что такого ужасного он мог пережить в детстве?
