Тишина звенит в ушах. Затем дверь распахивается, и входит какой-то тип со смешным портфелем в руках и широкой улыбкой на лице. Его черные волосы зачесаны назад на манер итальянского мафиози, одет он в костюм бежевого цвета.
– Добрый день, мистер Доу!
Он протягивает мне руку, но я никак не отвечаю на приветствие. После секундной заминки мужчина усаживается напротив и достает из своего портфеля целую кучу всего. Он мне не нравится.
– Позвольте представиться. Дарио Вегас. Я буду вас защищать.
Адвокат? Где Солис его откопала? Правозащитник для сутенера с самого дна Куинса?
Мы рассматриваем друг друга. Он улыбается в точности, как страховой агент, который без сомнений вытащит пушку, лишь бы заставить заплатить по счетам.
– Я сейчас как раз работаю над тактикой вашей защиты. Мне передали протокол вашего допроса… Почему вы ничего не сказали? Есть большие расхождения в показаниях потерпевших и свидетелей, так что ваша версия станет первоочередной. Тем более они по-прежнему ждут показаний мисс Хиллз. Нам нужно разработать хорошую стратегию зашиты, чтобы сократить вменяемый вам срок. Возможно, получится уменьшить его раза в два…
Я перестал слушать, как только услышал то, что меня интересовало.
– Понимаете? У нас в приоритете ваша версия. Учитывая, что, как только Джейсон Дэш откроет глаза, к списку обвинений против вас прибавится еще одно свидетельство. Они будут следовать примерно такой линии: богатенький паренек из высшего нью-йоркского общества против вас, сироты и печально известного преступника из Куинса. Будем надеяться, что вы избили его достаточно, чтобы он не успел очнуться до заседания, – хихикает адвокат.
– К счастью, судья, которая занимается этим делом, уже хорошо с вами знакома. Это та самая судья, что отправила вас в исправительный центр, а потом перевела на условно-досрочное на этот год. Она была милосердна к вам ранее, надеемся, что таковой и останется. И наше преимущество в том, что она знает ваше досье наизусть. Вся ваша предыстория была предоставлена миссис Солис, так что я смог с ней ознакомиться. Нам необходимо, опираясь на это, убедить присяжных, что вы – жертва общества, и попросить о снисхождении. Надо будет проследить нити событий, которые привели вас к этому моменту, и наглядно продемонстрировать, что единственным выходом для вас была та самая пресловутая агрессия. Но если вы так и не заговорите, ничего не изменится. И обстоятельства будут представлены со слов ваших жертв. И вас будут судить, как сумасшедшего преступника, лишенного всякой морали, хотя до конца так и неизвестно, что конкретно там произошло.
И снова воцаряется тишина. Я пытаюсь дышать ровнее и успокоиться, но от желания разбить стол чешутся руки. Впервые ощущаю себя настолько погрязшим во всех этих проблемах. Я не знаю, с чего начать. Мне известно, что нужно говорить, но у меня не выходит. Внутри моей головы такой беспорядок, что я не в состоянии выдавить ни слова. Я стискиваю зубы, закрываю глаза и растираю ладонями лицо, максимально натянув цепь. Чтобы дотянуться, мне приходится практически положить лоб на стол.
Адвокат прочищает горло, но я остаюсь без движения. Мне нужна пауза.
– У меня для вас кое-что есть… Возможно, это поднимет ваш боевой дух, – шепчет он.
Я жду еще несколько секунд, затем открываю глаза и поднимаю голову. Он что-то кладет на стол. Это фотография. Я не могу взять ее в руки – цепь слишком короткая, поэтому приходится довольствоваться только рассматриванием. На фото крошечный младенец, лицо – точная копия матери. Моя сводная сестра. Красивенькая. Я сразу узнаю браслеты на руках, которые ее держат.
– Скоро увидимся, мистер Доу.
Адвокат испаряется, оставив фото у меня под носом. Когда охранник приходит и отстегивает наручники, мне выпадает буквально секунда, чтобы успеть забрать снимок.
На входе в камеру он посмеивается:
– Насладись хорошенько, завтра тебя переводят в твою основную камеру.
Новая волна стресса, хоть я ничем себя и не выдаю.
