— Булавка, Ули, — словно сдерживая упрек, произнес Натаниэль. — Она была смазана ядом. Кто еще, кроме тебя, мог сделать это?
— Я просто не хотела, чтобы вы представили ее как свою невесту! — воскликнула Ули и уже тише, словно испугавшись собственной дерзости, произнесла дрожащим голосом: — Я использовала совсем мало сока челивы. От такого количества умереть невозможно. Она просто заснула бы на весь день, и не смогла бы пойти на пир.
— Глупо, Ули, — обвиняющим и одновременно виноватым голосом сказал Натаниэль. — Пир состоялся бы на следующий день.
Молчание и снова тяжелый вдох Натаниэля.
— Зачем, Ули?
— Вы же знаете, что я люблю вас.
— А ты знаешь, что я помолвлен, — последовал категоричный ответ.
— Для меня это ничего не меняет, — произнесла Ули совсем тихо. — Я все равно люблю вас.
Еще один тяжелый вздох.
— Ты так упряма… Как же я могу поверить тебе? — В голосе Натаниэля отчетливо слышался гнев. — Как я могу поверить, что не ты отравила чашу, если ты так упряма?
Молчание.
— Это Тан сказал вам, что булавка была смазана соком челивы? — спросила Ули. — Только он мог. Он зашел к ней в комнату после меня.
— Зачем ты спрашиваешь об этом? — строго произнес Натаниэль. — Я знаю, что ты не любишь Тана, но не пойму, почему.
— Потому что вы всегда слушаете его, — с обидой и злостью произнесла Ули. — Потому что вы сделаете все, что он вам скажет. И если он говорит, что вы должны жениться на ней — вы женитесь. Даже несмотря на то, что…
— Ули!
Характерные звуки указывали на то, что Ули плачет.
— Я знаю, что не безразлична вам, — сказала девушка. — Но вы не признаете этого. Из-за нее. Из-за него. Потому что он все время мучает вас этим словом: долг, долг, долг!..
— Замолчи, Ули.
Натаниэль произнес это тихо, но в его голосе прозвучала непритворная угроза.
— Да, ты права, — непривычно низким голосом говорил Натаниэль. — Долг.
Он помолчал, потом добавил:
— И не смей осуждать Тана. Ты ничего не знаешь. Ничего не понимаешь. Лишь эгоистично следуешь своим чувствам. Не разочаровывай меня еще больше.
— Простите, — шепотом произнесла Ули и зарыдала.
Когда она успокоилась, Натаниэль сказал:
— Служанку, которая подавала Равене на пиру Гираль, нашли мертвой.
Ули ахнула. Равена, вспомнив испуганную девушку, которую допрашивал Аласдер, посмотрела в темноту перед собой с ужасом. Да что же происходит? Кто стоит за этим?
— В лесу, — добавил Натаниэль. — И похоже, она была отравлена тем же ядом, который выпил Тан. Ты понимаешь, что это значит?
Не дождавшись ответа, он добавил:
— Я не знаю, как теперь доказать, что ты не имеешь отношения к отравленной чаше. Среди главных семей и старейшин есть те, кто считает, что Равена — спасение для клана. Если я просто освобожу тебя — они не закроют глаза на это. Поэтому… я устрою тебе побег.
— Что? — охнула Ули.
— Тебе нужно покинуть клан, — жестко произнес Натаниэль. — Это единственный способ тебя спасти. За попытку отравить невесту главы клана тебе полагается очень жестокое наказание. Ты не вынесешь его.
Молчание.
— Почему вы это делаете для меня? — спросила Ули.
Натаниэль ответил не сразу.
— Потому что твои слова правда — ты мне не безразлична. Но это все, что я могу сделать для тебя сейчас.
Равена прикрыла рот рукой, внутри все сжалось. Она не могла больше слушать, но, повернувшись, чтобы уйти, застыла с широко раскрытыми глазами. Напротив нее стоял Тан. В глазах его Равене почудилось сочувствие. Не желая видеть его жалость, Равена сошла с места и быстро, почти бегом, пронеслась мимо него.
Она успела уйти довольно далеко от узилища, когда кто-то схватил ее за руку, вынуждая остановиться. Равена невольно обернулась.
— Почему вы плачете? — спросил Тан, разглядывая ее лицо с дорожками слез.
Она не знала, зачем он спросил об этом. Равена прекрасно видела, что ее слезы не удивили его.
— Ты же слышал, — ответила Равена, отводя взгляд и пытаясь высвободиться. — Я для Натаниэля только долг. На самом деле я не нужна ему.
— Это не так…
— Знаю, — перебила Равена. — Ему нужна женщина-сапфир. Клану Воронов нужна женщина-сапфир…
Глаза Равены заволокло слезами — она почти ничего перед собой не видела. Как ей быть? Ей некуда возвращаться — больше нет дома, где ее ждут любящие отец и матушка. Больше нет любимого брата — только жестокий убийца, разрушивший ее жизнь. У нее оставался только Натаниэль — самое светлое воспоминание из детства, ее надежда. Но теперь…
— Сама по себе, просто я, Равена, ему не нужна, — дрожащими губами прошептала она.
Пальцы Тана сжали ее руку так сильно, что Равена невольно подняла взгляд. Тан хмурился, черты его лица ожесточились, как будто ему тоже было больно.
— Вы нужны мне, — сказал он, выделив последнее слово.
Равена потрясенно смотрела на него: она не ждала таких слов, не знала, что они означают. И еще меньше она готова была к тому, что Тан сделал дальше.
Отпустив ее предплечье, он шагнул к ней, обнял руками ее лицо и, наклонившись, поцеловал.
