В этот раз на пол рухнул Уль-Рах, едва не проломив его собой окончательно. Но зато им до этого нехило так протаранили стену и окна, из-за чего мне вновь пришлось прикрываться руками, мысленно молясь только об одном – чтобы меня не снесло куском каменного осколка и не вспороло щепками оконных рам с разбитым стеклом. Слава богу весь этот град вместе с Адартом и Самойловым пролетели мимо меня где-то в двух шагах. Хотя подбросило меня от их падения опять же не слабо, отчего мои внутренности весьма ощутимо взболтнуло едва не до рвотного позыва.
А дальше… Такого, наверное, не увидишь ни в одном голливудском ужастике, ибо всё это происходило прямо на моих глазах, без трясущейся кинокамеры и рваного монтажа. Астон что-то прорычал на своём цессерийском диалекте, нависнув над изрядно помятым, перепачканным и весьма сильно подранным Уль-Рахом, тот ему ответил более высоким басом, затем попытался скинуть краснокожего противника с душераздирающим ором. А потом… Я даже не поняла, как всё это произошло. Они оба оказались на ногах, красный Демон и не такой уже чисто белый Серафим. У последнего было сломано два или три нижних крыла. Он попытался ударить уцелевшим Адарта, но тот его перехватил одной рукой, а потом поочередно вонзил шипы своих крыльев в грудную клетку Самойлова. Сопровождавший данную картину хруст костей и звериный рык раненного хищника прошёлся по моим перетянутым нервам, будто остриями дюжины скальпелей. Я сама едва не застонала и не вжалась в стену спиной что дури. Но глаз так и не закрыла, хотя и мечтала просто до умопомрачения зажмуриться. Понятия не имею, почему так этого и не сделала. Может заклинило?
Во всяком случае, наблюдать за тем, как передо мной разрывают на части моего любимого преподавателя…
Я даже ахнуть не успела. Просто сидела с открытым ртом и просто наблюдала, как его разносит на куски, часть из которых вместе с кишками и фонтаном ещё тёплой крови летит прямо на меня и, естественно, сыплется-льётся мне на голову…
В самую пору хлопнуться в обморок, только ни черта подобного. Я всё ещё в сознании и никак не могу понять, что тут, вашу мать, только что произошло. Сижу оцепенев под слоем грязи и в луже чужой крови и ни хрена не соображая, наблюдаю, как Адарт возвращается обратно в человеческий облик Найджела Астона, направляясь в этот момент в мою сторону. Единственное, что мне хочется, это отшатнуться и забиться хоть куда-нибудь. Даже не знаю почему. Какой-то животный рефлекс, который вскоре перебило не менее одержимым желанием вцепиться в выжившего мужчину и никогда-никогда его не отпускать. Всего две или три секунды на полное осознание, что на месте Самойлова сейчас мог оказаться именно он. Видеть его прежним, но в этот раз голым, грязным и чуть ли не всего в крови… Как он быстро ко мне приближается, как нагибается…
– Настя, ты в порядке? Не ранена?
Только я не понимаю о чём он спрашивает. Неосознанно тяну к нему руки, больше не в состоянии себя сдерживать, хватаю его за плечи и шею и начинаю реветь в голос. Трястись, подвывать, надрывно всхлипывать. Стоило ему лишь подхватить меня с пола, поднять, как невесомую пушинку, крепко прижать к себе и всё… Плотину окончательно прорвало.
– Ну всё! Уже всё позади. Тише… тшшш…
Если бы это было так просто. Взять и по желанию отключить эту долбанную истерику. Но мне не помогают даже эмоциональные перенастройки Астона, хотя без них меня бы по любому довели до ручки. До потери сознания уж точно. А так… Я просто реву и ошалело оглядываю из-за плеча Адарта во истину жутчайшую картину – воплощённый в реальность Апокалипсис. Разрушенную чуть ли не до самого основания огромную комнату-зал, в которой меня не так уж и давно пытались откормить экзотическими яствами за не менее экзотическим столом. Только теперь по её центру в когда-то таком красивом полу красовались одна в одной две внушительные вмятины и в эти вмятины быстро стекала кровь. Правда, мой взгляд вскоре зацепился за совершенно иной элемент этой убойной композиции. За лежащую на боку огромную голову Уль-Раха с раскрытыми чернющими глазами. И меньше, чем через четыре-пять секунд её начали покрывать потянувшиеся с разломленного паркета световые «червячки», яркие точки и ломанные линии. Они принялись вспыхивать практически везде и повсюду, где Астон с Самойловым успели оставить свой весомый след при обоюдной попытке обоих противников снести Палатиум к чёртовой бабушке.
