Один из близнецов, вроде бы Лейран, одобрительно хмыкнул, второй просто отвернулся и взялся за весла. Следом за Хольмом по веревке спустился мрачный, как туча, Кинар. Похоже, за эти несколько мгновений на палубе ему досталось от Ивара. Но с этим Хольм ничего сделать не мог, хотя от души посочувствовал Рысям. Быстро у них новый наследник начал когти показывать.
Во вторую лодку, большую и гораздо устойчивее, со всеми предосторожностями спустили Лестану, завернутую в меховое одеяло, хотя день выдался теплый. Хольму отчаянно хотелось оказаться рядом, коснуться, хотя бы увидеть! Но он лишь стиснул до боли зубы, понимая, как Лестана его ненавидит. Кайса спустилась сама, ловко и быстро перебирая руками по веревке, словно всю жизнь этим занималась. Плеснули весла, и обе лодки пошли к берегу.
Им пришлось плавать еще дважды, пока Рыси забрали с ладьи все нужное. Вещи, носилки Лестаны и… клетку. Ее погрузили на большую лодку последней, и Ивар, едва ступив на берег, велел Гваэлису и Майреду:
— Идите в деревню, найдите две повозки с лошадьми. Нужно поставить носилки и вот это…
Он кивнул на клетку, и Хольм про себя взмолился Матери-Волчице о терпении. Ну немного ведь осталось, да? В Арзине его отдадут страже, зато Ивар вряд ли останется с ним рядом, а на незнакомых стражников тем более плевать. Он отвернулся, но все равно услышал за спиной тихий голос Майреда:
— Может, не стоит? С одной-то повозкой намучаемся. Да и лошади остались у Волков, придется местных брать, а в Лесной пристани их немного. Пусть едет связанный, куда он денется?
— Зверь должен сидеть в клетке! — выдохнул Ивар так яростно, что Хольм только огромным усилием поборол желание развернуться и дать родичу Лестаны по морде.
Неважно, что потом ему самому намяли бы бока, оно того стоило. Но в последнее мгновение он подумал, что этим как раз подтвердит слова Ивара. А он, Хольм, не зверь! И единственный способ это доказать — вести себя по-человечески.
За повозками Майред и Гваэлис все-таки ушли, а остальные Рыси принялись на скорую руку обустраивать лагерь. Нарубив лапника, застелили его одеялами для девушек, развели костер, и Кайса сварила похлебку из остатков копченой вепрятины. Взяла две миски и отошла к Лестане, а Рисал принялся разливать варево остальным. Последнюю миску налил себе и напоказ поскреб черпаком по пустому котелку, ухмыльнувшись:
— А на твою долю, Волк, не осталось. Ничего, потерпи, в Арзине тебя наш вождь угостит по заслугам. Хотя жир к зиме тебе все равно набирать незачем. Вряд ли ты до нее доживешь.
Хольм промолчал, даже не шевельнувшись на полу клетки. Да, он Волк, а не дворовая шавка, что бросается на забор в глупой бессильной злости. Только снова заметил, как хмурятся Коты. Не все, но двое-трое из сидящих у костра — точно. И еще увидел, что между воинами Рысей словно пролегла невидимая черта, причем не одна. Ивар с Даррасом сидят рядом, и возле них пустое место, с которого встал Рисал. Близнецы держатся наособицу и поодаль от всех, а Гленн, Ортон и Кинар сели подальше от Ивара и поближе к лежанке девушек.
Вот оттуда и прозвучал тихий голос, от которого замерли все, а у Хольма сладко и болезненно потянуло внутри:
— Ты забываешься, Рисал, — сказала Лестана негромко, но ясно и холодно. — Вину и наказание этого Волка определит суд моего отца. До тех пор с ним следует обращаться достойно. И позволь напомнить, что я еще жива и не лишена титула. Это земли Рысей, даже преступник на них не должен остаться голодным, подобное оскорбляет мою честь и честь моей семьи. Если ему не хватило еды, отдай мою долю.
На несколько мгновений стало так тихо, что был слышен лишь треск веток в костре. А потом Рисал буркнул:
— Прошу прощения, госпожа.
Нерешительно глянул на свою миску, словно хотел сунуть ее Хольму, но теперь уже вмешалась Кайса.
— Так, ну-ка все быстро прижали уши и слушаем меня! Никто без еды не останется. Леста, тебя это тоже касается. Только попробуй мне все не съесть! А уж одного-единственного Волка я как-нибудь накормлю.
Покопавшись в сумке, она выудила оттуда кольцо копченой колбасы, добавила кусок хлеба и протянула это Хольму через прутья решетки. Он молча взял, ругая себя за то, что не может ничего сказать, даже поблагодарить. И ведь понимал, что надо! Но в горле стоял тяжелый горький ком.
Лестана за него заступилась! Пусть даже не именно за него, а просто за справедливость, но все равно…
Он сжал еду в руках так, что будь это чье-то горло — удавил бы. Рыси молча, без обычных разговоров, выхлебали суп, и Кайса собрала миски. А Хольм все никак не мог заставить себя съесть колбасу, хотя понимал, что это не подачка. Не мог — и все тут.
— Гленн, ты на страже до полуночи, — спокойно уронил Ивар, словно ничего не случилось. — Потом разбудишь Рисала. Давайте ложиться, завтра нужно ехать, как только лошади с повозками будут. Лестана, как ты?
— Хорошо, братец, — послышался такой же тихий, но какой-то бесцветный голос Рыси. — Нет, Кайса, извини, я не хочу. Совсем не хочу. Я завтра утром поем, обещаю.
