Несколько ломтиков ветчины, сыр, помидоры и хлебные гренки, самопроизвольно испекшиеся в огне пожара, составили мой нехитрый завтрак. Кофе чуть-чуть отдавал горелым: вода для него кипятилась в закопченной алюминиевой кастрюльке.
Трудовой день я начал с контрольного звонка Листовым. Бодрый оптимизм дался мне с меньшим трудом, чем в полночь, когда мы с шефом, кашляя от дыма, проверяли, не поджег ли псих и Тамару Михайловну. Ночь не принесла бед в дом нашей клиентки. Пообещав периодически позванивать, я вспомнил номер своего квартирного телефона. Трубку никто не снял, хотя вечером Настя вернулась от мамаши. После отъезда пожарных у меня не осталось сил на большее, чем сказать любимой жене, чтоб "нынче не ждала"… Судя по многообещающему "Ну-ну!", Настя восприняла просьбу дословно и, похоже, снова ушла навещать маму. Ладно, потом разберемся…
Слегка печалясь о рушащемся семейном уюте, я унес постель к себе в кабинет и упрятал ее на антресоль платяного шкафа, после чего присел к компьютеру и нашел базу данных городского адресного стола, купленную Никодимычем по дешевке у какого-то ловкого проныры, стибрившего информационный массив либо в УВД, либо в вычислительном центре городской администрации. О пополнении базы мы могли только мечтать, но и в таком виде она приносила немало пользы. Адрес Вуколенко, например, отыскался всего за пять минут. Бородатый экс-танцор проживал в Северном микрорайоне совсем рядом с телефоном-автоматом, к которому шеф направлял милицейскую группу захвата в минувший четверг. Совпадение? Кто его знает…
Мы успели сделать первые прикидочные раскопки в окружении Инги, а число подозреваемых уже превысило количество тех, кто находился вне подозрений. Коля Перчаткин вожделел девушку, не имел алиби, зато имел синий джинсовый костюм и употреблял пахучий дезодорант… Степа Жадов пропадал неизвестно где с девяти часов до половины одиннадцатого, но хотел бы, чтобы любовница "уложила" его на это время в свою постель… Саша Геллер, хранивший накладные бороды в ящике трюмо у себя в гримерной ночного клуба, ушел в пятницу с занятий, но в "Рапиде" не танцевал… Вадик Вуколенко хорошо знал расположение помещений в танцевальной школе и носил темную бороду… Рэкетер Ваня — дружок Любы Казаковой. Итого — уже пятеро. И это только за вчера. С другой стороны, попытка поджога офиса указывала на правильность выбранного нами пути: псих начал проявлять беспокойство. Что день грядущий мне готовит?..
Для начала день приготовил мне Никодимыча, который громко хлопнул входной дверью, объявляя о своем появлении на службе. Ответив на приветствие, шеф прямым ходом проследовал на кухню, дабы на свежий взгляд оценить размах разрушений. Широко известно, что ночью кошки поголовно серы… На свету же они, как и весь окружающий нас мир, выглядят куда более красочно. Мой начальник лишний раз убедился в этом и, возвратившись в приемную со скорбным выражением лица, раздраженно произнес:
— Сволочь!
Кого он имел в виду, для меня секрета не представляло.
— Еще какая! — охотно поддержал я.
Никодимыч тяжело опустился за Гелин стол, вероятно подсчитывая, в какую сумму влетит нам ремонт.
— Калькулятор принести?
— Тут и без него ясно! — отрезал шеф. — Который час?
— Ровно девять.
— В половине десятого я должен быть в прокуратуре.
— Так чего мы сидим? — удивился я.
— Сам знаешь… — процедил Никодимыч, поджигая сигарету.
Да, в моей голове сидела та же мысль…
Долго ждать не пришлось — псих позвонил в девять ноль пять. На сей раз говорить с ним вызвался шеф. Я слушал диалог через отводной наушник.
— Нравится? — протрещал поджигатель.
— С тебя, милый, и взыщем, — пообещал Никодимыч.
— Не думаю… Сегодня вы забудете обо мне. И перестанете мешаться под ногами! А на завтра я назначаю свадьбу с девчонкой!
— Тебя невозможно забыть, придурок! Не надейся — свадьбы не будет.
— Будет, кретин! Но ни ты, ни твой маленький дружок ее не увидят!
Последний раз "маленьким" меня называла мама в глубоком детстве…
Выслушав приступ механического смеха, шеф, едва сдерживаясь, спросил:
— Кто же нам помешает присутствовать?
— Я!
— Да? И каким же образом?
— Увидишь… Свадьбу не увидишь, а это — обязательно!
— Мы оба дрожим от страха!
— Рановато… Поберегите пока силы!
Он повесил трубку, не простившись. Шеф немного послушал короткие гудки и спросил:
— Интересно, на что он намекает?
Поскольку в комнате кроме нас двоих никого не было, я отнес вопрос на свой счет.
— Собирается нас убить, — сказал я обыденно, словно фраза давно и прочно вошла в мой повседневный лексикон.
— А как?
— Фантазия у парня богатая. Обещаю: если он пришьет меня вторым и я успею посмотреть первый акт драмы, то обязательно на том свете поделюсь своими впечатлениями.
— Болтун! — возмутился Никодимыч и спохватился: — Я же опаздываю!
— Давно предлагаю обзавестись служебной машиной.
— Чтобы ее сжег какой-нибудь шизофреник?! — разволновался мой начальник.
Уже в дверях он напомнил мне, чем я должен заняться…
