Марина замолчала и тяжко вздохнула. Воспоминания не доставляли ей радости.
— Что произошло дальше?
— Я отказалась выступать с Вуколенко. Коробейников умолял поехать на конкурс, обещал потом подобрать нового партнера, но я упрямая по жизни… — Минкина с горечью улыбнулась и потерла пальцами виски. — Уперлась — и все! Словом, поездка не состоялась. Руслан Сергеевич был в шоке. Он добрый мужик, но такое не прощают. Сами понимаете, что оставаться в его школе я не могла.
— Понимаю. — Мне подумалось, что далеко не всякая девушка на месте Минкиной проявила бы подобную строгость. — После этого Вуколенко оставил вас в покое?
— Не сразу. Он тоже покинул школу, но захаживал ко мне сюда, в салон. Не знаю, на что уж он надеялся? Я любила танцевать, а из-за него потеряла такую возможность.
— Пошли бы в другой коллектив!
— После Коробейникова?! — воскликнула Марина, будто я высказал предложение, чудовищней которого она до сих пор не слышала. — Те, кто учился у Руслана Сергеевича, не смогут репетировать у другого мастера.
— Почему? — не скрыл удивления я.
— Вам не понять… Минкина скептически глянула на меня. — Вы — не танцор.
Я принял ее заявление на веру и спросил:
— Давно видели Вуколенко?
— Месяца два назад… На рынке. Еле узнала с бородой.
— Во что он был одет?
— Джинсы синие, кожаная куртка — ничего примечательного. Ой! — Она застыла. В глазах заметался страх. — А ведь похож!
— Мог Вадим пойти на такое?
— Ингу он знает — она пришла еще при нас… — Марина зябко поежилась. — А мог ли?… Нет, боюсь оговорить.
— Его адрес?
— Где-то в районе улицы Зои Космодемьянской.
Это совпало с данными нашего компьютера.
Из пяти девушек, танцевавших у Коробейникова, Лида Репьева показалась мне самой страшненькой. Недостаток красоты у нее компенсировался выразительными зелеными глазами, необычайной болтливостью и огромным самомнением. Добрый час, в течение которого я имел сомнительное удовольствие находиться у нее дома, Лида переливала из пустого в порожнее, при чем мне не было нужды задавать вопросы, так как она их задавала себе сама, сама же на них и отвечала. Вчера Наташа Девяткина сообщила ей об ограблении. У Репьевой оказалось достаточно времени, чтобы вспомнить все, что она читала о преступлениях и преступниках, и девушка с радостью поделилась знаниями со мной. Это заняло не менее полчаса. Вторые полчаса она рассказывала о том, как любят и уважают ее товарищи по танцевальной школе, как ценит маэстро Коробейников, а старший брат называет "второй Айседорой Дункан".
Я всегда отличался умением переводить любой разговор в нужное мне русло, но после общения с Лидой стал относиться к себе критичнее. Провожали меня Репьевы всей семьей. Причем Лида, прощаясь, подарила мне столь многозначительный взгляд, что ее мама (глаза — копия!) несомненно решила, будто мы с ее дочерью уединялись в комнате вовсе не для деловой беседы, а для любовных утех, в результате чего я, потрясенный искусством партнерши, мысленно пообещал завтра же прислать сватов. Мою затравленную душу грело только то, что Лида подтвердила существование Вани-рэкетера, который в пятницу вечером обещал встретить Любу Казакову с занятий, но обещания не сдержал. И еще в голове засела мысль, что совсем недавно я где-то уже видел чудесные Репьевские глаза…
Казакова жила в трех кварталах от Дворца культуры моторщиков — ближе, чем остальные ребята из танцевальной школы. Мой визит тоже не явился для нее неожиданностью.
— Мне позвонила Юля, — честно призналась Люба, приглашая меня на кухню. — Извините, но в комнатах у нас ремонт — грязно.
В качестве подтверждения ее слов, в коридор высунулся дядечка в заляпанной белилами рубашке и с газетной треуголкой на голове.
— Это ко мне, па! — объявила девушка.
Успокоенный отец вернулся к процессу созидания.
То и дело поправляя длинные вьющиеся волосы (от волнения!), Люба примерно в тех же выражениях, что и другие танцоры, посчитала нужным похвалить свой дружный коллектив и его мэтра Коробейникова. Случившееся не укладывалось в ее сознании: "Какой кошмар!".
— Тебя и Репьеву провожал Бахирев? — спросил я.
— Не совсем так… Сережа ушел чуть раньше, сказав, чтобы мы его догоняли. Лида провозилась дольше обычного, и мы пришли на остановку, когда Бахирев уже ждал там. — Она открыто смотрела на меня без тени смущения.
— А Ваня? Почему не встретил?
Мой вопрос вызвал усмешку.
— Лидка сказала? Он опоздал на четверть часа — транспорт подвел.
— Твой друг поднимался в студию?
— Нет, посмотрел, что меня уже нет на остановке, и уехал практически следом за мной.
— Ты уверена?
Люба скупо улыбнулась с оттенком некоторого превосходства, какое испытывает знающий человек над собратом, знаниями не обремененным.
— Ваня пришел ко мне домой ровно через десять минут после того, как я отперла дверь квартиры. Мама напоила нас чаем, и мы отправились прогуляться. Я вас разочаровала?
Образно говоря, я снял шляпу перед ее проницательностью.
Чем занимается Ваня в свободное от ухаживаний за тобой время?
— Ходит со спортсменами.
