— Потерпевшей? — удивился я. Данное обстоятельство показалось, мягко говоря, странным.
Пояснения Никодимыча поразили и того больше…
Спустя десять дней после подачи заявления в милицию, библиотекарь исчезла. К уголовному делу был приобщен рапорт сотрудника угро, отправленного выяснить причину, по которой женщина не явилась на очередной допрос к следователю. Не застав женщины дома, сотрудник направился к ней на работу. Там — полное недоумение: вы же сами, товарищи милиционеры, нам вчера утром позвонили и сообщили, что Валентина ушла на больничный в интересах следствия!
— Красиво! — обронил я, натягивая на ногу носок.
— В деле есть и копия заявления старшей сестры библиотекаря о пропаже родственницы без вести, — дополнил свои слова шеф. — Выходит, что до настоящего времени пострадавшая не объявилась. Никаких следов!
Я причесался и в полной боевой готовности уселся в кресло напротив начальника.
— Далее… — продолжал тот. — В прошлом году в сентябре в милицию обратилась гражданка "Н", двадцати трех лет, незамужняя, официантка ресторана "Рапид"…
— Вот те на! Ночной клуб, где…
— Я помню! — прервал шеф.
Сверясь с рабочим блокнотом, он поведал, что девушка, как и первая жертва, поздно вечером шла с работы домой через пустынный сквер. Навстречу ей попался бородатый мужчина в джинсовом костюме. Когда официантка с ним поравнялась, мужчина бросился на нее, схватил за горло и начал душить. Девушка пришла в себя в кустах, кое-как добралась до дома, а утром явилась в дежурную часть УВД… Потерпевшая не заявила о пропаже личных вещей. При осмотре кустов, где все произошло, криминалисты ничего существенного не нашли.
Никодимыч встал, подошел к пепельнице на Гелином столе и, загасив бычок, вернулся на прежнее место.
— А телефонные звонки? — поинтересовался я.
— В деле о них ничего нет. Оно закрыто.
— Почему?
— Вот тут собака и зарыта! — Шеф почесал кончик носа, что давно стало его классическим жестом. — На третий день расследования официантка отказалась от первоначальных показаний. Она заявила, что была пьяна, сама пристала к незнакомому мужчине, а в милицию обратилась с тем, чтобы помогли его найти — он ей жутко понравился.
— Ничего себе фортель! — присвистнул я. — За ложные показания не привлекли?
— Какое там! Обрадовались, что можно дело закрыть: баба с возу — кобыле легче. — Никодимыч вновь заглянул в блокнот и огласил третий из отобранных им эпизодов.
Его материалы попали в прокуратуру, можно сказать, случайно… В марте уже этого года была найдена мертвой в своей квартире некая Рита Довган, двадцати семи лет от роду. Ее обнаружили на ковре, обнаженной. Смерть наступила от наркотического отравления — шприц валялся рядом на полу. В то же время, обстановка в комнате наводили на мысль об изнасиловании: поза девушки, брошенная в беспорядке одежда, разбитая ваза и т. д. Молодой и малоопытный следователь прокуратуры сгоряча возбудил уголовное дело по сто семнадцатой статье уголовного кодекса, однако позже судебные медики не дали однозначного заключения по поводу того, имело место насилие или нет, а на шприце криминалисты зафиксировали отпечатки пальцев лишь самой Риты. Вещи из квартиры не пропали — это родственники подтвердили в один голос.
— Действительно зеленый! — вставил я, имея в виду следователя, возбудившего дело по столь хлипким основаниям. — Помню…
— Потом, — сухо предостерег меня начальник, опасаясь приступа воспоминаний.
— Понял! Кольцо?
— Лишь в одном документе — протоколе осмотра места происшествия — при описании трупа упоминается обручальное кольцо на безымянном пальце. Мне показалось это странным: ведь Довган не была замужем.
— Дело, разумеется, прекращено! — догадался я, что было совсем не трудно сделать.
— И вполне обоснованно! — подчеркнул тот. — Довган за неделю до смерти потеряла работу секретаря в коммерческой фирме. Очень переживала, испытывала депрессию, подавленность, боялась перспективы длительной безработицы. Это отражено в протоколах допросов. Одним словом, свели все к самоубийству.
Никодимыч замолчал. Я чуток поразмыслил и спросил:
— Первые две истории — ясно. Но что привязывает к психу третью? Ни замены кольца, ни звонков, ни бороды у нападавшего… Так что же?!
— Весьма специфический признак… У всех трех жертв не найдено признаков спермы, что позволило бы определить группу крови преступника!
Действительно, странная особенность… Обычно насильники не предохраняются с помощью презервативов. По крайней мере, о подобной предусмотрительности я до сего времени не слышал, в чем и признался шефу.
Что и говорить, Никодимыч постарался на славу, дав нам реальную возможность расширить направления поиска преступника. Результаты моей работы шеф тоже оценил.
— Вуколенко — подозреваемый номер один? — спросил он, когда я закончил свой отчет.
— Похоже… Но нельзя забывать и о других. В частности, надо выяснить личность приятеля Вани-рэкетера. Его интерес к домашнему телефону Инги по времени совпадает с появлением во Дворце таинственного бородача, разыскивавшего Листову, — апрель месяц.
