— Как бы мне внутри поглядеть?
— Ой! — спохватилась Екатерина Максимовна. — А ты чего к нам пришел?
— Вуколенко заявку на ремонт моей начальнице оставил. Надо объем работ оценить.
— Его конуры?! — не поверила старушка и тут же, дрожа от возмущения, вскричала: — Одного его ремонтировать? А меня?! Обои оторвались, соседи сверху залили, батарея…
Она взахлеб перечисляла неполадки. Я слушал, изображая учтивое внимание. Наконец, старушка иссякла и замолчала, шумно сопя.
— Пишите заявление, — разрешил я. — Но сил у нас мало, и ремонт будем делать в порядке очередности. Чем быстрее закончим ему, — я постучал в дверь Вуколенко, — тем скорее дойдут руки до вас.
— Господи! — прослезилась от радости бабушка. — Так ты его не жди. Щас ключ принесу — оценивай!
Екатерина Максимовна прошаркала к себе и без задержек доставила ключ.
— Дал мне второй по зиме, — пояснила она. — На случай, ежели без него трубы лопнут.
Судя по всему, соседка бывала в комнате Вуколенко частенько, ибо, войдя следом за мной, не проявила никакого интереса и скромно уселась на стул в углу. Ни дать, ни взять — заправская понятая!
Слева направо — как учили… Обычная разномастная мебель, не новая, но в приличном состоянии. Кавардак, как у большинства холостяков… Окурки в блюдце, недопитый чай в чашке с васильком на боку… Синяя джинсовая куртка, свисающая со спинки кресла. Еще — пустая черная сумка с ремнем на плечо. Что-то среднее между фотосумкой и спортивной… На телевизоре "Рекорд" — два журнала "Экстази"… Под ними — три карточки, сделанные мгновенным "Полароидом". На всех изображен бородатый парень в обществе женщины. Женщины, правда, разные и не очень одетые…
— Это он? — показал я снимок Екатерине Максимовне.
Она прищурилась, повернув фотографию к свету, сплюнула и перекрестилась.
— Охальник!
— Мне все ясно… Потолок побелим, обои заменим, пол покрасим. — Я запнулся, вспоминая иные виды ремонтных работ. Бесполезное занятие! — Мне в голову, Екатерина Максимовна, пришла великолепная мысль! Давайте сначала отремонтируем вашу комнату. Как Вадик появится — позвоните. Я приду и сам все с ним улажу. Только прежде времени ничего ему не говорите ни о ремонте, ни о моем приходе. Договорились?
Обалдевшая от свалившегося счастья старушка часто-часто закивала. Руки у нее тряслись. Дабы ускорить оформление заявления на ремонт, я сам заполнил листок из тетрадки, принесенной Екатериной Максимовной, а на желтой обложке вывел номера своих телефонов — служебного и домашнего. Уходил я с твердой уверенностью в том, что мой новый агент выполнит поставленную задачу.
В контору я летел, словно на крыльях, не обращая внимания на жару. Прохожие, медленно бредущие по мягкому асфальту тротуаров, смотрели на меня, как на пришельца из чужой галактики, в которой плюс тридцать — самая низкая температура в разгар зимы.
Никодимыч задерживался, хотя его прокурорский кореш согласился потратить свое свободное время только до трех часов дня и ни минутой дольше. Памятуя о том, что настырный шеф заставит и мертвого умываться, я залез в душ, решив встретить начальника свежим и хорошо пахнущим. Чистюли-американцы вон, по три раза на дню омываются, а мы что, рыжие?!
Сквозь шум воды послышался характерный стук закрываемой входной двери. Мой выход с полотенцем вокруг бедер произвел впечатление на Никодимыча. Он критически взглянул на мокрые отпечатки ступней на паласе и проворчал:
— Сланцы купи.
— Ничего, коврик не колючий — можно и босичком походить!
— Остряк! Устал — спасу нет… Аж глаза режет.
Шеф с наслаждением вытянул длинные ноги, устроившись полулежа на диване в приемной.
— Будь другом, принеси попить.
Я заглянул на кухню, но рассудил, что босым бродить, по пепелищу опасно, даже если угли остыли, и обулся в прихожей. Тоник, затерявшийся в дебрях холодильника, пришелся как нельзя кстати. Никодимыч выдул залпом полный стакан, фыркнул и сказал:
— Перечитал десятка два темных дел об изнасилованиях за последние пять лет. Есть три интересных для нас эпизода.
Первый относился к осени двухлетней давности.
Как-то вечером одинокая женщина тридцати лет возвращалась домой из центральной библиотеки имени Маркса, где работала в читальном зале. Жила она в старом центре на улице Ломоносова. Прямо в парадном на библиотекаря напал сзади некий тип, оглушил и затащил в подвал. Очнулась пострадавшая от холода: нагая на земляном полу… На следующий день заявила в милицию, ибо сразу после нападения пребывала в шоковом состоянии. Примет насильника она назвать не смогла, соседи по дому тоже ничего не видели и не слышали. При осмотре подвала нашли лишь следы обуви сорок второго размера.
— Какая связь с психом? — не понял я, одеваясь и одновременно слушая Никодимыча.
Шеф заглотил второй стакан, раскурил сигаретку и проговорил:
— Есть связь. Серебряное кольцо! Его обнаружила жертва на своем безымянном пальце, когда очнулась. А золотое с изумрудом — подарок матери — пропало.
— Дело не закрыто?
— Нет. Однако приостановлено за отсутствием подозреваемого и самой потерпевшей.
